Рай без мужчин

Говорят, рай начинается там, где женщине наконец-то никто не говорит, как именно ей нужно выглядеть, сидеть, любить и умирать.

Но, судя по всему, даже у рая плоховато с фантазией.
Потому что Виолетта попала туда именно в шифоновом платье.
Разумеется.

Во сне женщины никогда не попадают в вечность в байковом халате с катышками и маской из глины на лице. Нет. Даже подсознание у нас работает, как дорогой журнал для скучающих богинь.

Платье было нежное, воздушное, с таким декольте, что даже ангелы, наверное, неловко поправляли нимбы и старались смотреть исключительно в сторону облаков.
Белокурые волосы спадали по плечам идеально.

Подозрительно идеально.
В жизни волосы никогда так не лежат. В жизни они липнут к блеску для губ, электризуются от свитера и в самый ответственный момент напоминают перекати-поле.
Но во сне всё было иначе.

Райский сад цвёл с таким энтузиазмом, будто его оформлял флорист после трёх бокалов шампанского и болезненного развода.
Розовые деревья.
Лепестки.
Ароматы.

Качели, свисающие прямо с неба.

Вот это особенно настораживало.
Потому что всё красивое в жизни женщины обычно заканчивается либо ипотекой, либо нервным срывом.
Но качели выглядели вполне безобидно.

Верёвки были обвиты цветами, словно сама природа решила временно подрабатывать декоратором женских иллюзий.
Виолетта села.

И полетела.

Вверх.

Вниз.

Вверх.

Вниз.

Как вся её личная жизнь за последние пятнадцать лет.
И вот качается она среди облаков, вся такая райская дева, почти Ева, только без Адама — и слава Богу, если честно.

Потому что опыт подсказывал: где появляется Адам, там вскоре возникает яблоко, чувство вины, бытовые претензии и женщина, вынужденная эмоционально обслуживать чужую растерянность.
Нет уж.

Рай без мужчин оказался неожиданно уютным местом.
Птицы не врали.
Даже ветер вёл себя прилично.

И только качели тихонько поскрипывали, словно старая мудрая вселенная посмеивалась над человеческими мечтами.

Виолетта раскачивалась всё выше и вдруг подумала:
а ведь вся женская жизнь и есть эти качели.
В детстве нас качают родители — между «будь хорошей девочкой» и «не позорь семью».

Потом мужчины — между «ты особенная» и «я пока не готов к серьёзным отношениям».

Потом общество — между «рожай скорее» и «куда тебе в твоём возрасте».

А потом наступает странный момент, когда женщина вдруг замечает: она всё это время качалась, но никуда не летела.
И вот тут начинается самое страшное.

Свобода.

Не та свобода, о которой пишут в мотивационных книгах женщины с идеальными зубами.
Настоящая.
Когда больше некого винить.
Когда никто не держит верёвки.
Когда можно спрыгнуть.
Или качнуться ещё выше.

Виолетта посмотрела вниз.
Под ней переливался райский сад.
Безмятежный.
Прекрасный.
Абсолютно бесполезный для реальной жизни.

Потому что счастье — это не место.
Не Эдем.
Не идеальный мужчина.
Не вечная весна.
Счастье — это когда тебе больше не нужно заслуживать право быть собой.

Даже в шифоновом платье с неприличным декольте.
Особенно — в нём.
Она засмеялась
Громко.
Так, что с деревьев посыпались лепестки.

И в этот момент проснулась.
За окном был обычный рассвет.
Чайник требовал внимания.
Тушь вчера снова не смылась.
На стуле висело не шифоновое облако, а старый домашний халат.

И всё же что-то изменилось.
Она подошла к зеркалу, посмотрела на себя сонную, растрёпанную, живую — и вдруг подмигнула своему отражению с такой нежностью, будто впервые встретила женщину, которую не нужно исправлять.

Наверное, это и был рай.
Просто никто раньше не объяснил, что вход туда — через принятие себя.