Шагая в темноте

Смысловая нагрузка тяготит нас всё ниже,
Я вперёд всё шагаю, ну а ног всё не вижу
И упорно мне кажется, в темноте так петляя,
Я шагаю, шагаю, вновь в свой след наступая.

Наступаю на ощупь и под почву врываюсь,
Да и ноги мои тонут всё, зарываясь,
Глубоко, с каждым шагом, я теряюсь в пустыне,
Глохнет сердце моё, что клокочет и стынет.

Я здесь не один, отнюдь, нас миллионы.
Мы все тут шагаем, слыша крики и стоны.
Нам никак не понять, шаги уж наши не те.
Мы едино шагаем, так и идём в темноте.

Я стараюсь прорваться сквозь гнушающий мрак,
Огибаю пространство, мимо сплетен и драк,
Проскользаю я кротко, не нарушив закона,
Но клеймить меня хочет золотая корона.

Так безвольным рабом назвать хочет меня
И металлом клеймить, жарким столь от огня,
Что лишь эта печать станет светом в пустыне,
А разбитое сердце всё клокочет и стынет.

И я здесь не один, отнюдь, нас миллионы.
Мы все тут шагаем, слыша крики и стоны.
Нам никак не понять, шаги уж наши не те.
Мы едино шагаем, так и идём в темноте.

И вот я клеймлённый, раб безвольный, системный,
Я угасший внутри, но свечусь, убиенный.
Своей рабской душой в темноте я слоняюсь,
Я теперь одинокий, я изнутри разгораюсь.

Разрываю оковы своей рабской души,
Я горю как сверхновая, один, средь глуши.
И себе я теперь весь свой путь освещаю,
Я иду лишь вперёд, ведь дорогу я знаю.

Я здесь не один, пусть таких единицы.
Мы все тут летаем, словно вольные птицы.
Нам никак не понять, шаги уж наши не те.
Мы едино шагаем, и не идём в темноте.

Да! Я здесь не один, пусть таких единицы.
Мы все тут летаем, словно вольные птицы.
Нам никак не понять, шаги уж наши не те.
Мы едино шагаем, и мы не в темноте!