Желтый шиповник!

Желтый шиповник дышит мечтою о Небе,
О розовых облаках, о Ангелах в тиши,
В нем колышется зов к вечному дождю
Его нищего духа.

Он — плоть от плоти той молитвы,
Что в хлебе, когда земля принимает
Причастие в Церкви Христовой,
Смотря на крест Господень.

У голубого Храма, где я,
Безбрежный ветер стирает границы,
Но Шиповник встал — как свеча, не сгорая в огне,
В его лепестках — золотые, как сны, колесницы,

И капли росы, что звенят на рассветной струне,
Что слышала я, когда на арфе играла невпопад.
Он помнит: когда-то здесь Ангел Христов
Упал на колени, и в камень уткнулся горячим, как уголь, челом.

С тех пор из земли тоскуют святые виденья,
Взошел этот куст — с каждым шипом, как с пылающим жалом.
Предвещали о нем батюшки афонские,
И вот: он тут - блаженный и нищий духом.

"Любовь, — шепчет он, — это не ласка,
Не вздох, не объятье, а крест, на котором
Распят Начальник Тишины.
Я — желтый огонь, что поет в кровавом распятье,

Где каждая ветка — как струна, что до Неба возносится,
И превозносится в молитве и бдении".
Он дышит мечтою о Небе — и в каждом изгибе
Дрожит ожиданье дождя, что прольется вновь.

Дождя не воды, но прощенья, что скрыто
В изгибе Того, кто зовет этот куст — человек.
И Церковь глядит голубыми очами радости
В нежной лазури,
Как шиповник желтеет, как горит, не сгорая в пыли...

Он — вечное чудо, что дерзко растет из-под бури,
Чтоб корни свои расплести по краям всей земли.
Его зов — это голос того, кто не умер, но вечен,
Кто в желтой крови носит тайну последней Зари.

Он — откровение, вшитое в мир, как в поэму,
Где каждая строчка: "Люблю, молчу и берегу!"
Шиповник у Церкви — не куст, а распятая вера,
Где шипы — это гвозди, а листья — молитвенный плат.

И желтый цветок, как звезда, что глядит на нас,
И если когда-то в ночи ты пройдешь мимо, слыша,
Как шепчет он имя, забытое в суете лет, — Остановись.

Это ветер лобзает под сводами Неба
Душу твою бирюзовую,
Где Бог — тот же желтый поэт,
Как колокольчики и синицы.