Сценарии, которые мы не выбирали

Мы впитали не с молоком, а с теплом
Тот холод, что прятался в каждой квартире.
Мы все это видели. Мы это ждём.
Мы это разносим по собственной лире.

Мы слышали голос, что нас утешал
И тут же калечил одним только тоном.
Он путал любовь с обвиненьем, смешал
Заботу с упрёком, как сахар с лимоном.
И кто-то из нас становился рабом,
А кто-то сбегал от себя и от дома.
Но каждый носил этот выученный лом
К замку, что закрыт был давно и знакомо.

А кто-то не мог оторваться от рук,
Держась за родителей, словно за воздух.
Он вырос и понял: любовь - это круг,
Где выход - не выход, а спуск на морозах.
А кто-то, напротив, в четырнадцать лет
Умчался, сверкая пятками, в дали.
Но в сердце таскал он из прошлого след
И старых обид застарелые шрамы.

Вот ссора на кухне. Ребёнок притих,
Он слушает эхо гремящей посуды.
Он знает уже: орать - это крик,
Молчание - способ держаться при люде.
Через годы, уже в своём дому,
Он так же стоит над своею семьёй,
И цедит угрозу сквозь зубы во тьму,
И так же не может справляться с бедой.

Династии боли: от бабушки к нам,
От деда - к отцу, от отца - к сыновьям.
Тип привязанности: сперва - как лиана,
Потом - отстранённость, потом - драма.
Наследство - не деньги, не дом, не зипун.
Наследство - молчание перед бедою.
И если ты вырастешь, выживешь, то
Ты будешь таким же. И это - живое.

Но мы - поколение, что узнаёт
Себя в этих старых, забитых пластинках.
Мы лезем в архивы, мы смотрим вперёд,
Мы учимся заново - без поединков.
Мы ловим себя в сценах, где каждый завис,
Мы смеёмся над ними, мы плачем над ними.
И тихо, без грома, без маршей больших,
Мы делаем выбор. Мы станем иными.

Так давайте учиться смотреть на себя
Без страха, без злобы, без вечной оглядки.
Мы - не наши отцы. Мы - не наша родня.
Мы - те, кто сыграет без этой тетрадки.
И однажды, я верю, мы сменим сюжет,
Где любовь - это вера, а не манипуляция.
Мы оставим потомкам не ужас, а свет,
Не драму - а честный портрет.