1 сентября 2004 года

Устала притворяться черной ночь,
И Млечный Путь устал казаться млечным.
Казалось, темноту не превозмочь,
Но оказалось, и она не вечна.

Светает. Тает желтый глаз луны,
Я пьяно щурюсь простоте ответа:
Нежизнь – есть искупление вины
За жизнь – как счет за прожиганье света.

Восходит день. А жаль... Мне ночь милей.
С душою, жаль не телом, марафонца
Я в тёмном выгляжу и выше, и добрей,
Но если день – предпочитаю солнце.

Казалось, новый век – костер в ночи.
Но оказалось, лишняя страница,
Разорванная взрывом, и врачи
По буквам восстанавливают лица.

Я удивляюсь их искусству, но
Я больше удивляюсь результату –
Среди спасенных чуть не треть – бичи,
И половина – серые солдаты.

Казалось, новый век – как новый цвет.
Как бубенцы рождественских каникул.
Но оказалось - старый пистолет,
Раскрашенный в оранж и землянику.

Цвета, себя привыкшие считать
Раскраской для, ну скажем, детской книжки,
Оттенки страшного стараются понять,
Лишь только с ними заводя интрижки.

Зверь шевельнулся – сплюнул кровью век.
Притоки рек утратили названья.
Нефть затопила нивы. И абрек
Продемонстрировал уменье отрезанья

Людских голов. Корреспонденты Sun
Попали под обстрел. А где-то в Йорке,
В спокойной нашей эрии, от ран
Опять не выжил иммигрант с Майорки.

Убийцы рыскают, как рыскает рука
В привычной сумасшедшей лотерее,
И я, как постаревший сын полка,
От крови пролитой по-взрослому шалею.

Век отойдет. И через триста лет
Историей отягощенный школяр
Всем объяснит, что слово «пи-сто-лет»
Не означало раньше модный колер,

А было то, помноженное на
Срок жизни осредненный черепахи,
Окаменелость чью достал со дна
Дэн Сяо Пин – ныряльщик из Ямахи.

Он объяснит, что летописца бред,
Записанный на умершем наречии,
Есть производное от слова «интернет»,
Что означало – «оцифровка речи».

Он скажет, что затертые тома
Есть лучшая из всех фальсификаций,
И сказки про сожженные дома
Не сходятся с цветением акаций...

galkin-brusilov.weebly.com