Исход

Последний человек, по имени Адам,
И с ним его жена, зовущаяся Евой,
Бредут обратно в рай по собственным следам
К тому, кого теперь пади ещё разгневай.

Змей-искуситель стар. Его запретный плод
Смешон уже давно на фоне тех искусов,
Которые шутя составили оплот
Соблазнов, что смели мир кроткий, иисусов.

За ними вслед бредут прошедшие огонь
И воду сыновья, лишённые наследства.
Повозку за собой влечёт усталый конь –
Кровавою тропой из отрочества в детство.

Разверзнут вдалеке какой-то мир иной –
И стелется волна иного аромата...
Истлевший в прах Ковчег ведёт усталый Ной
Куда-то в небеса от склонов Арарата.

Гоморра и Содом, Помпеи, Сталинград,
Прах Нагасаки и слой пепла с Хиросимы –
На мертвенных ветрах вершат немой парад,
Пылая болью всей своей, – неугасимы.

Все жертвы всех боёв, трагедий, казней, смут,
Концлагерей, чумы, резни, стихий, разборок, –
Покорно волоча своих смертей хомут,
Бредут обратно в рай, сквозь этой жизни морок.

Вокруг лежат в огне пустые города, –
Где ужас и тоска, бессмыслица и холод,
Где страх и суицид, погром, разброд, орда,
Безумие, война, отчаянье и голод...

Растянут на века болезный ход эпох,
В который всем, увы, пришлось когда-то влиться...
И смотрит, не дыша, несчастный, мудрый Бог,
Глазами всех людей зеркально в наши лица.

...Сквозь падший мир бредёт, роняя тихий вздох,
Влекущая Христа счастливая ослица...

Сереет на камнях угрюмый тёмный мох –
Как в летописи дней последняя страница.