Бумага. И лист еще чист...

Николай Павлович, здравствуйте.

Спасибо Вам за открытие странички, ведь сейчас радостные события в дефиците, а тут, наконец, что-то хорошее и в мире людей произошло. Это я к чему? Да всё, понимаете ли, к тому же, теперь можно взять чистый лист, на котором ни буквы еще и ни слова и… начать писать письмо.

Знаете, я очень люблю ощущение предвкушения при виде чистого листа, в нем есть волшебство, магия, простор для фантазии, возможность развития любого сюжета, любого варианта, в нем есть радостное замирание в ожидании чуда и покалывание кончиков пальцев, когда самые первые слова или штрихи начинают прорастать, проявляться, воплощаться из небытия в бытие. И мурашки бегут по коже от осознания своей причастности к рождению слова, причастности не пассивной, зрительской или слушательской, а деятельной, творческой, пусть и в письме, или в дневниковых записях, или в каких-то набросках, которые останутся лежать в ящике стола. Но это чувство новых возможностей при виде целины листа неизменно дарит радость и дает силы. Точно так же я и утро люблю, как чистый лист начинающегося дня, на котором еще не прочерчен точный маршрут предстоящих событий, и весну люблю за ее дерзновение взращивать новое и воскрешать нас обновленными, хотя лучшие перемены в моей жизни чаще происходили осенью. Но вернемся к листу бумаги и его потенциалу истока, начала. Уверена, Вы в тысячу раз лучше меня с ним знакомы, потому и пишете так уверенно о фразах-голубях, вспархивающих как из колыбели и садящихся на лист. И, действительно, в поэзии слова – именно птицы, певчие птицы, ведь стихи – это песнь сердца. Иногда, Николай Павлович, эти птицы-слова, птицы-образы представляются мне не выпархивающими из-под пера автора, а обитающими от сотворения мира рядом с нами, но невидимо для большинства. И только некоторые Волшебники, отличающиеся чутким слухом, терпением и трудолюбием, знают секретные способы приманить их к себе на чистый лист.
О судьбе же, право, не знаю, что сказать. В масштабе ближайшего круга событий, ежедневных и простых, линия судьбы часто коррелируется с характером человека. Есть и другой круг, большего масштаба, влияющий на обычную жизнь с той силой вовлечения, затягивания в себя, с какой он сам движется, раскручивается в настоящий момент, и на каком расстоянии от нас он раскручивается. Длинно и сложно написала, но Вы поймете. Желала бы я нам всем не быть затянутыми в его воронку. Но, коли "du bist", и все мы "wir sind", то в вечном вопросе "Sein oder nicht sein" выбираем первый вариант.

Об этой фразе из Вашего стихотворения, которая ярко напомнила мне школьные годы и которую я произнесла с добавлением местоимения среднего рода, как на уроке: «Ich bin, du bist, er/sie/es ist.» Ах, Николай Павлович, в какие доисторические времена это было! Доисторические – это не преувеличение, трава тогда была зеленее, воздух чище, а лица улыбчивее. Уж Вы-то должны помнить, Волшебник. Я помню изумрудно-зеленую траву, когда прорывалась сквозь ее заросли в смешной панамке на трехколесном велосипеде «Малыш». А Вы уже были серьезным Поэтом, легкокрылые Музы слетались к Вашему чистому листу на столе, как осы на мед, и кокетливо хлопали длинными, завитыми на нагретой серебряной ложке ресничками.
Так вот, чуть позже эпохи трехколесных велосипедов, но в ту же доисторическую эру.
Помнится, сидим с одноклассниками за партами, солнышко светит с улицы и бросает блики на доску, где Альбина Ивановна пишет мелом «Klassenarbeit», а в раскрытое окно любопытный диплодок заглядывает, медленно дожевывая порцию тополиных листьев. Увидел он, диплодок этот, тетрадь моего соседа, Сережки, и потянулся за ней, решив, что бумажные листы вкуснее и питательнее. А Альбина Ивановна как глянет на него строго-престрого, да как спросит у него плюсквамперфект с возвратными глаголами, что тут началось! Глаза у динозаврика стали совсем несчастные, жевать он перестал и, чудом не подавившись тетрадным листком, исчез из окна и тянущегося школьного дня… А недавно я его узнала на улице, представляете? Он, оказывается, оформил самозанятость и подрабатывает на стройках. Сначала пробовал работать курьером, но не вышло из-за габаритов, не может сесть ни на мопед, ни на скутер. Николай Павлович, а давайте его к нам на Остров заберем, а? Он такой хороший и вместительный, можно всех шаманянок разом к нему на спину усадить или на хвост во время прогулки, если устанем. На хвосте даже лучше, как на качелях можно раскачиваться, вверх-вниз и из стороны в сторону. У него только один недостаток помимо его необычайной прожорливости, а прожорливость – это так, пустяк. Существенным недостатком я считаю отсутствие имени и мне, если честно, не приходит ничего путного в голову. Вы и сами прекрасно видите, какую чушь я Вам настрочила в паузах между выполнением непосредственных рабочих обязанностей. Очень рада Вам, Волшебник.

Ника Марич   28.05.2026 15:54   •   Заявить о нарушении