Легенда об Эхо

     ; ;;;;;;;;;;;;;;;;; ;  S I N D A R I N  ; ;;;;;;;;;;;;;;;;; ;

                ПЕСНЬ О БЕЛОМ ЭХО И ПОЮЩЕМ ДРЕВЕ
               (Оригинальное предание сокрытого леса)

       ; Часть I: Завязка. Встреча у Лесного Источника ;

В те времена, когда мир был еще доверчив,
Принц Эладан (Edhel ernil), наследник чертогов,
Вышел на лов в заповедные чащи отца.
Солнечный луч пробивался сквозь изумруд,
Птицы слагали хвалу первозданному утру.

Там, у истока, где плакала чистая влага,
Он пересёкся с предержащим взором чужим.
То была дева — укутана в сумерки леса,
Взгляд её — омут, в котором мерцали созвездия.
Рядом сидела, плела из фиалок венки.

Голос её, точно рокот весенней капели,
Сердце сковал искушённому принцу навек.
Словно Тинувиэль (Tin;viel linnol), дева из сказок,
Тихо заговорила она об ушедших веках.
Время замедлило бег, растворились границы.

Эладан слушал её, позабыв про корону.
Речи текли, точно мёд из небесных цветов.
День догорел, уступая прохладному мраку,
Снова рассвет заплясал на серебряных листьях,
Снова луна опустилась в зеркальные воды.

Трое суток в объятиях тайной беседы
Пролетели для принца единым мгновением.
На исходе бессмертного, дивного сна
По лесу эхо разнеслось тяжелой поступью.
То были жрецы, хранители Небесного Древа.

              ; Часть II: Потеря и Тщетные Поиски ;

Искали наследника, кликали имя его,
Грубым призывом нарушив священный покой.
Эладан вздрогнул, на миг отвернулся на зов —
Лишь на мгновение, краткое, точно догадка.
Этого мига хватило. Она испарилась.

Пытался настигнуть, звал её: «Цветок Тьмы!» (Loth e-mor),
Руки ломал, оглашая безмолвные тропы.
Только роса осыпалась на плащ золотой.
Принц возвратился в чертоги, лишаясь рассудка,
Стал расспрашивать слуг, чужеземцев и стражу.

Никто во дворце не слыхал о таинственной деве.
«Ты бредил, наш принц, — говорили ему со смешком, —
Манит тебя пред рассветом болотный туман».
А вкруг него извивались другие эльфийки,
Взоры горели страстью, подобно пожарам.

Огненным духом (G;l naur) суля исцеление тоски,
Каждая мнила: «Он будет моим на веках».
Но пренебрег Эладан красотою рожденных во свете.
Жаркие взгляды красавиц его не согрели,
Пышный дворец для него стал холодной темницей.

            ; Часть III: Пророчество и Путь Странника ;

Он увядал, задыхаясь от горестных дум,
Пока на пороге не встал ослепленный провидец,
Старый пророк, чьи глаза иссушила звезда.
«Не ищи её в залах, — шепнул он, — и в лицах живых.
Там, на закате, где западный свет угасает (Ann;n d;n).

Встретишь её. Но цена той границы страшна.
Станешь ты вечным бродягой, бездомным скитальцем (Randir)».
Бросил Эладан корону, порфиру и кубки,
Плащ лишь дорожный накинул на плечи в ночи
И устремился в туманные, дикие дали.

Века уходили, как капли росы на рассвете.
Ноги сбивал он о камни суровых ущелий,
Прежде чем вышел к сокрытой, забытой дубраве (I dawar).
Там, в самой чаще, укрытой от взоров и бурь,
Вспыхнуло древо (I 'aladh) серебряным глянцем.

Древо запело (I 'aladh linnol), и замерло время.
Звуки струились, рождая цветы из бурьяна,
Раны земли исцеляя живительным соком.
Принц опустился на влажные мхи в изумлении:
В кроне поющей, в сплетении листьев и веток.

          ; Часть IV: Обретение безмолвной святыни ;

Он распознал ту, с кем трое суток берег разговор.
Горькая тайна открылась в сиянии коры:
Ткач этой песни (Le nathron) пожертвовал жизнью.
Чтобы спасти увядающий лес от безумия,
Дева вплела свою душу в древесные узы.

Спит её разум под толщей серебряных колец,
Песнь отдавая земле, но не слыша живых.
Сжал он руками холодный, поющий тот ствол.
Сердце в груди разорвалось от верной любви (G;r n;n le mela).
«Вот ты какая, моя неземная невеста...

Я пред тобою, услышь же, очнись, отзовись!»
Древо поет, наполняя восторгом дубраву,
Только Эладана голос вплетается втуне.
Дни становились годами. Принц рос у подножья.
Пел ей в ответ, укрывал от полуночных вьюг.

Но для эльфийского духа тоска безответная — яд.
Западный свет этой чистой любви (Veleth annui)
Медленно плавил бессмертное, хрупкое тело.
Стал он прозрачен, как дым над заснувшим болотом.
В ночь увядания, чувствуя смертный исход.

           ; Часть V: Кульминация. Великое Истаяние ;

Принц прикоснулся губами к безмолвной святыне.
Древо на миг, на один только миг замолчало.
В мертвой тиши прошептал он: «Mae govannen, a vanwa...»
(«Рад я встрече, ушедшая... Нахожу тебя — и не нахожу»).
Вспыхнул туман — и растаял в ночных небесах.

Не было тела. И праха земля не приняла.
Дух его, сотканный весь из безумной печали,
В Чертоги Мандоса плыть навсегда отказался.
Он растворился в листве, меж ветвей задержался,
Стал ледяным, бесконечным и Белым лишь Эхо (Echo).

Эпохи проходят, рушатся троны и царства,
Только сокрытый тот лес не подвластен годам.
Если заводит Древо серебряный голос,
Воздух в ответ начинает тоскующе вторить.
Так они ткут свой дуэт до скончания мира:

Та, что поет, и Эхо, летящее следом.

     ; ;;;;;;;;;;;;;;;;; ;  E N D  ; ;;;;;;;;;;;;;;;;; ;