Воскресение БОМЖа

Эпиграф
                Нам Господь в трудный час посылает друзей во спасенье,
                Ведь друзья для того, чтобы их познавали в беде.
                Если друг не помог — расставайся с ним без сожаленья,
                Значит, кто-то другой предназначен судьбою тебе.



Я замерз в Новый год, под забором заснув, не проснулся,
Отошел в мир иной, дуба дал, как в быту говорят.
Бог отмерял мне срок, но недолго срок этот тянулся,
Философский вопрос — кто из нас в этом был виноват.
Сразу стало легко, будто чем-то поганым стошнило,
Сразу все отлегло, перестало болеть и ломить.
Я встряхнул головой — я ж в раю, вдруг меня осенило:
Я потрогал себя — вроде есть чем стоять и ходить.

Я прошел сквозь тоннель, весь из тоненьких ниточек света,
Оглянулся назад сквозь молочный туман — ни души.
И куда мне теперь? Утонул мой вопрос без ответа,
И меня повлекло по тоннелю в молочной тиши.
Может миг, может два, я блуждал в беспросветном тумане,
Я набрел на врата и на стену из тысяч дверей,
И на каждой из них — описание разных желаний,
А на входе стоял одинокий уставший еврей.

«Ну куда же без них?» — я спросил: «Как мне к вам обращаться?»
Но в ответ от него я услышал одно: «Выбирай.
Там за дверью лишь то, с чем бы ты не хотел расставаться,
Это твой навсегда персональный, единственный рай».
Он за дверью исчез, на которой написано «Выбор»,
Хлопнув ей что есть сил от досады, что выбора нет.
До скончания лет он обязан встречать тех, кто прибыл,
Ни поспать, ни поесть, ни, простите, сходить в туалет.

Я застыл, как Юдифь, на пороге ворот изваяньем;
Для меня Страшный суд оказался гораздо страшней:
Из пристрастий своих выбирать для себя наказанье
Тем мучительней, чем... были вы в этой жизни грешней.
Слава, деньги, почет, наслажденье, взаимное счастье
Искушали меня, завлекая таблички дверей,
Ведь за каждой из них притаились обычные страсти —
Те, что, думаем мы, отличают людей от зверей.

Я сновал вдоль стены, как казалось мне, целую вечность,
На одной из дверей было мелко написано «Друг».
Я коснулся её, и меня понесло в бесконечность,
И привычный мне мир моментально взорвался вокруг.
Замелькали вдали мне когда-то знакомые лица,
Пролетела вся жизнь, кувыркаясь, как раненый зверь;
Чехарда будних дней и бессонных ночей вереница,
Мне послышался смех, и за мною захлопнулась дверь.

Я очнулся в снегу, обнимаясь с бездомной собакой,
Полупьяный еще, я невольно взглянул ей в глаза.
Пес скулил, как щенок, все тесней прижимался и плакал,
За собачьей слезой вслед моя покатилась слеза.
Это был только сон, а ведь мог он остаться последним,
Если б рядом со мной не бродил замерзающий пес.
Я собаку обнял, прогоняя из памяти бредни,
Что приснились, пока я лежал под забором и мерз.

Мы друг друга спасли, и теперь будем вместе навеки,
Я тебя буду звать по-простому и ласково — Друг.
Мы к пельменной пойдем по субботам, у них чебуреки,
Я тебя накормлю из своих обмороженных рук.
Мы в морозном дыму побрели по дороге к пельменной,
На востоке сквозь тьму полосою забрезжил рассвет.
Жизнь наполнится вновь через час суетой повседневной,
А за нами вдали растворялся дверной силуэт.