Однажды

Когда-нибудь кто-то
в прокуренном, маленьком баре,
где февральский туман
заползает под старый карниз,
прочитает мой стих
на измятом и жёлтом журнале
и почувствует вдруг
притяженье далёких страниц.

Усмехнётся сперва:
«Слишком много дождя и разлуки,
слишком много тепла,
слишком громкие эти слова».
Но под слоем чернил
вдруг увидит и горечь, и муки
и поймёт, что любовь
в этих строчках и ныне жива.

И какая-то пара
о чём-то болтая негромко,
друг ко другу прильнёт,
будто прячась от снега и вьюг.
И покажется вдруг:
наша жизнь, как одна киноплёнка,
где всё те же сердца
ищут нежность заботливых рук.

Может, вспомнит и он
чьи-то тёплые, узкие плечи,
сигаретный дымок,
полутёмный, заснеженный сквер.
И поймёт наконец:
время всё-таки раны не лечит,
и всегда без любви
этот мир будет беден и сер.

А потом всё пройдёт:
и поблекнут чернила на ликах.
Новый век принесёт
свои песни, стихи и людей.
Только кто-то опять
в пожелтевших от времени книгах
будет молча искать
отражение собственных дней.

И, наверное, это
не хуже бессмертия даже:
раствориться в чужих,
незнакомых, далёких сердцах.
Чтобы кто-то шепнул:
«Это всё уже было однажды...»
и закрыл мою книгу
с внезапной слезой на глазах.