Помилование как приговор

Давай, мой друг, считать, что ты украл.
Присяжные, заметьте: не лукавлю -
Ведь подсудимый знал, поверьте, знал,
Что будет непременно обезглавлен.

Ну, помолясь. Сначала был покой.
Потом мой сон и ласковые ночи.
На что позарился ещё голубчик мой?
На сердце. И на душу, между прочим.

Не мелочился, всё унёс с собой:
Надежду, веру, лишь любовь оставил,
Небрежно поместил на аналой,
Да, да, всегда играл без правил.

Любовь без веры, каково, друзья?
А без надежды? Вот она, жестокость.
Тут содрогнутся  тьмы густой князья,
Прочувствовав больную одинокость.

Потом случились вечера. Забрал.
И крышу разобрал до основанья.
Субботы, пятницы… да всё изъял.
Завидное, как видите, старанье.

Оправдывался чем? Берёг свой стул.
Один из двух. Второй, увы, сломался.
Ну, не совсем, конечно, Вельзевул,
Но должное отдавши - постарался.

Я передумала казнить, Присяжный Суд.
Пусть он живёт. Но помнит ежечасно:
Мои пропажи без меня умрут
И сделают его несчастным.