Гонишь!

На улице громыхнуло с небес, когда Андрей подхватил джезву с шипящим кофе, и во входной двери заскрежетал замок.
- Опять лифт заклинИло…Кому этот шикарный букет? – раздался из прихожей мальчишеский голос.
- Тебе! – весело отозвался Андрей.
- Гонишь! – откликнулось из коридора, и Андрей понял, что пацан рассматривает накануне подаренные Катьке белые розы. Они с Катериной вернулись часов в десять с ночной поездки на Волгу, когда её родители уже уехали на дачу, а братишка ушёл в школу. Чтобы не терять время, влюблённая парочка, забыв цветы на трюмо, нырнула сначала в душ, а потом в Катькино ложе.
Молодой человек разлил коричневую массу с пенкой в две приготовленные чашки и выглянул в общий коридор: на него смотрели живые, чуть испуганные глаза мальчика лет двенадцати, тощего, рыжего и мокрого с ног до головы.
- Ты кто? - спросил он.
- Я – Миклухо-Маклай, - не растерялся Андрей, - а ты кто?
- Гонишь! Миклухо-Маклай – путешественник и давно помер… Ты ухажёр мой сестры?
- Да (Он, конечно, догадался, что перед ним Лёшка, младший брат Катьки, которая причипуривалась у себя в дальней комнате).
- Меня зовут Лука Артобольский…
- Гонишь! – с чувством прервал его мальчуган, - Лука – герой прошлогоднего романа «Попович» Сергея Шергунова. Я слышал, как ребята из старшего класса говорили…
- Скажите пожалуйста, какая осведомлённость! – в свою очередь удивился незнакомец, отхлёбывая горяченный напиток, - Я – Андрей, и мне очень нравится твоя сестра, Леха. Кофе хочешь?
- Гонишь! – снова осёк его недоверчивый сморчок. -  Она вредная и тощая…
Лёшка не договорил, потому что в светлом проёме вдруг нарисовалось  рыжее чудо с распущенными кудрявыми волосами и загадочными, изумрудными - не иначе - глазами в белом летнем коротком до невозможности платье. «Миклухо» и «Гонишь!» застыли с полуоткрытыми ртами, а она, словно бабочка, на носочках впорхнула к ним на кухню, сделала каждому по обидной саечке, выхватила иголку с ниткой из висящего на гвоздике красного сердечка, другой рукой подхватила с блюдца чашку остывающего кофе и мимолётно исчезла в своём будуаре… Оба одновременно выдохнули и понятливо-доверчиво улыбнулись друг другу.
Через десять минут Андрей и Катерина выходили на лестничную площадку.
- Суп в холодильнике, котлеты на сковородке, мороженое в морозилке, только всё не ешь, береги горло, там на четверых, - зудила напоследок взрослая сестра. Андрей нетерпеливо вытянул девушку за порог, захлопнул дверь и прильнул к губам строгой в моменте девицы. Потом он нежно поднял её на руки и плавно понёс с седьмого этажа по пролётам и ступенькам вниз. Катька прижалась к его широкой спортивной груди и вдруг прошептала:
- Прикинь, я беременна.
- Гонишь! – вырвалось у Андрея, но девушка смотрела ему в глаза серьёзно и с надеждой. Его глаза ликовали, тогда она с расстановкой произнесла:
- Я всегда поступаю обдуманно и правильно. У тебя, кстати, паспорт с собой?
- Да.
- Тогда едем в ЗАГС.
          Они выбрались на полную голубым озоном улицу и, улыбающийся, всё ещё обескураженный, Андрей усадил любимую в авто, а затем, по всем дорожным правилам вырулив на проспект, по весёлым майским лужам счастливая парочка помчалась в центр города. Гроза сверкала где-то за рекой. «Гонишь!», - улыбнулась про себя Екатерина.