Коммунальная семья

            Разве можно в жизни всё предугадать? Нет, конечно! Жизнь вроде устоялась, как в затянутом тиной болоте и вдруг появляется… Щука? Нет, в болоте водятся только пиявки, лягушки и кикиморы и щука быстро сдохнет от недостатка свежей рыбы, кислорода и витаминов. Скажем так, появляется молодой «водяной», который может взбаламутить застоявшееся болото. Да вон же он идёт по Каменноостровскому проспекту на Петроградской стороне. А сгорбился-то как под огромным рюкзаком за спиной и двумя чемоданами в руках. Похоже, дама средних лет в цветастом платье его спутница не желает помочь «водяному», даже капающий со лба на асфальт пот не желает вытереть. Ещё чего! Она гордо несёт сама себя, рассекая загазованный воздух красивыми грудями, выпадающими из декольте. Действительно, зачем ей потеть – она уже устроила свою жизнь, как хотела. Вот парочка заходит в старый, поэтому красивый, дом. Поднимаются на третий этаж – женщина легко, «водяной» сзади кряхтя. Дверь в коммуналку. Щёлкнул замок, открылась входная дверь и в квартиру входит уставшие путники. Зинаида и мужчина… Хотя, мужчина ли он, это ещё надо присмотреться. Ага, высокого роста, но худой. Далее, без очков, глаза большие, но уши средние и на месте. Смотрим ещё, без бороды и усов, но лохматый, как пудель. По одежде не сказать, но большой рюкзак за спиной и два огромных чемодана в руках намекают нам на мужчину, но… Лучше послушаем женщину.
Да, я же про квартиру ничего не сказал. Итак. Трёхкомнатная коммунальная квартира. Длинный общий коридор с одной большой комнатой справа, в которой доживает свой век девяностолетняя бывшая учительница французского языка, бывшая дворянка (но это секрет) Софья Павловна. По левой стороне расположились две комнаты среднего размера с отдельными входами, но и заколоченной межкомнатной дверью. В одной из комнат живёт молодая, но красивая феминистка Юлия лет двадцатипяти, по совместительству художница и любительница игры на скрипке, вот напасть-то для соседей. В конце длинного коридора располагается ванная, туалет и большая кухня.
Пришедшая женщина постучала в двери соседей. На её стук вышла в выляневшем бархатном платье Софья Павловна с копной курчавых седых волос, напоминающих одуванчик, не сдутый любознательным малышом. Большие квадратные, мужские очки никак не гармонировали с её интеллигентным лицом, но она не обращала на это внимание, так как плохо видела даже в очках. Вышла и Юля, непричёсанная, в коротком халатике с кистью в руке и перепачканным краской лбом. Она тоже сразу не поняла, что с соседкой пришёл мужчина и вела себя не как феминистка, то есть естественно –в прихожей давно перегорела лампочка и было темно, впрочем, в туалете тоже.
- Познакомьтесь, это Игорь, ваш новый сосед.
- Он мужчина!? – изумлённо глядя на улыбающееся лицо Игоря, спросила художница.
- Мужчина.
- Мужчины нам нужны! – радостно прокомментировала новость Софья Павловна, - без них никакой радости в жизни нет. Вот я помню…
- Подождите, Софья Павловна, вспоминать! Зина, ты что, не могла продать комнату приличной женщине, чем этому… ? – с возмущением спросила Юля бывшую соседку, указывая кистью на Игоря.
- Могла. Но он больше всех мне заплатил и согласился, что я оставлю старую мебель. А куда я это барахло дену? Я же в коттедж к новому мужу переезжаю.
- Ты-то к мужу переезжаешь, а мы что же, должны с чужим мужиком вместе жить?
- Почему с чужим? Его Игорем зовут. Ничего-ничего, «любовь зла, полюбишь и козла». Я же своего полюбила. Теперь в коттедже буду жить.
- Правильно, Зиночка! Нам мужчины нужны, особенно молодые.
- Софья Павловна, шли бы вы уже к себе в комнату.
- Чего это я к себе пойду? В коем веке пришёл молодой мужчина со мной познакомиться, а я должна уходить. Меня Софья Павловна зовут, - протягивает руку Игорю.
- Игорь, - молодой человек целует протянутую руку.
- Quel homme gallant ! (Какой галантный!), Зовите меня просто Софья. Я помню в молодости…
- Merci, madame ! (Благодарю вас, мадам!)
- Софья Павловна, вы не поняли. Этот… этот… «козёл» будет жить с нами и мы должны его терпеть. Представляете!?
- Я не «козёл».
- А вас никто не спрашивает!
- Со мной жить!? Очень рада, очень! Мои двери всегда для вас открыты. Я помню в молодости за мной ухаживал молодой офицер…
- Снова вы ничего не поняли. Не с вами жить, а с нами двумя. Понимаете? Двумя.
- Понимаю. Это так пикантно! Это как шведская «семья». Я помню…
- О, Господи! Зина, нельзя обратно всё переиграть?
- Нельзя! Уже все документы оформлены. Чего ты переживаешь? Слюбится – стерпится. Смотри, какой классный парень. Игорь, улыбнись.
Игорь широко улыбается, показывая красивые зубы.
- Ну, ты, Зина, и подкинула нам свинью.
- Я не свинья!
- А я вас не спрашиваю, кто вы такой. Ясно?
- А вы спросите.
- Ещё чего! Все мужики «козлы»!
- Игорёк, я вас спрошу. Заходите ко мне в любое время.
- Благодарю вас, Софья Павловна.
- Мне есть, что вам рассказать, - кокетливо сказала просто Софья.
- Ну, всё. Смотрины закончились.
Совет вам, да любовь, а мне идти надо.
Зинаида уходит. Юля, фыркнув, уходит в свою комнату, хлопнув дверью. Софья Павловна идёт в свою комнату, напевая:

«Отцвели уж давно хризантемы в саду,
А любовь всё живёт в моём сердце большом…»

Игорь смотрит вслед соседям.
- Мдаа… паноптикум: фурия-феминистка, «божий одуванчик» и молодой «козёл». Интересное «кино» получается.

            В комнате Игоря было чисто, уютно, но как-то уж по-женски обустроено. На окнах занавески были с рюшками, на столе и старом ламповом телевизоре лежали белоснежные салфетки. Даже на спинке дивана лежала длинная цветастая салфетка. На стульях были разложены коричневые коврики. Апофеозом всему была кровать, укрытая розовым покрывалом с кисточками по краям, и пирамидой из четырёх подушек разной величины. На межкомнатной перегородке висел выцветший ковёр с азиатским орнаментом, скрывавший межкомнатную дверь, о которой Игорь не знал и которая таки ударит по пагубным идеям феминизма. Без украшения стоял только большой шкаф. Игорь подошёл к нему, открыл дверцу. Слава Богу, шкаф был пуст и Игорь стал развешивать свои вещи, которые доставал из чемоданов. На стол из рюкзака положил ноутбук, любимую кружку, гигиенические принадлежности и …маленькую гитару (ещё один игрун на нервах у соседей). Когда всё было разложено и пустые чемоданы задвинуты под кровать, новосёл присел на стул.
За дверью послышался шорох, но Игорь не обратил на это внимание. Взяв кружку, вышел в тёмный коридор, но не прошёл и двух шагов, как за что-то зацепился и с грохотом упал. Сверху на него упала вешалка-стойка, а в правый бок ударил металлический тазик. Моментально открылась дверь справа и из комнаты выскочила Софья Павловна. Увидав лежащего на полу соседа с протянутой рукой, держащей кружку (слава Богу, она не разбилась), участливо спросила,
- Вам чайку налить?
- Soyez tr;s gentille (Уж будьте так любезны), - съязвил поверженный «Голиаф».
- Тогда пойдёмте на кухню, а то на полу неудобно пить и темно здесь, можете ошпариться.
Игорь встал, поднял вешалку и только стал поднимать тазик, как вешалка снова упала на него. Из комнаты художницы раздалось хихиканье. Оказалось, что вешалка и тазик были соединены тонкой леской.
- Смотри-ка, растяжка, как на минном поле.
- Игорёчек, идите впереди, а то я боюсь «подорваться», а мне ещё жить хочется. Учёные говорят, что человек должен жить 120-150 лет, а мне ещё только…. Ну, неважно.
- Вы очень молодо выглядите.
- Правда!? Вы так думаете?
- Конечно! Вам ещё жить, да жить, если на «мине» не подорвётесь. На войне, как на войне.
- Это всё Юлины шутки. И чего она мужчин не переносит? Нам, женщинам, без мужчин никак нельзя: то кран потёк, то лампочка перегорела, то розетка болтается. Не нам же, женщинам, это чинить. Вы согласны со мной?
- Абсолютно!
- Как быстро мы нашли с вами общий язык! А вы ещё и французский знаете – это божье провидение, что вы ко мне приехали. Вы согласны со мной?
- Абсолютно!
- Какая прелесть! Ну, пойдёмте на кухню чай пить. Идите впереди.
- Давайте, вместе пойдём. Вдвоём не страшно и «подорваться».
- Я согласна!
Софья Павловна взяла под руку Игоря и они пошли на кухню. Там Софья Павловна показала ему Зинин шкафчик и тумбочку с посудой и продуктами. Потом пили чай и мило беседовали.

            Рано утром следующего дня Игорь пошёл на кухню, набрал воды в электрочайник, включил его и пошёл в ванную умываться. Когда он вернулся на кухню, чайника там уже не было.
- Не понял! Ладно.
Игорь достал из своей тумбочки кастрюльку, налил воды и поставил на газовую плиту. Пришла Софья Павловна в стареньком, штопаном халате и шлёпках.
- Ах, я не прибранная. Не думала, что молодые люди так рано встают.
- Ничего, Софья Павловна, не смущайтесь. Мы же теперь как одна семья.
- Правда? Это хорошо. А что же вы кипятите воду в кастрюльке? Возьмите электрочайник.
- Его нет.
- Как нет! Где же он?
- Вероятно, Юля к себе забрала.
- Зачем? Он же куплен вскладчину. Раньше она так никогда не делала.
- Раньше меня тут не было. Она не хочет, чтобы я пил с ней одну и ту же воду, а то вдруг ненависть к «козлам» пойдёт на убыль.
- Вы ошибаетесь. Юлечка замечательный человек. Добрая, отзывчивая, интеллигентная, красивая…
- Я это заметил, - съязвил Игорь.
- Не спешите, присмотритесь к ней по-лучше. Она хорошая, вот только «тараканы» завелись у неё в голове.
- Какие «тараканы»!? – неожиданно раздался возмущённый голос владетельницы «тараканов».
Софья Павловна и Игорь обернулись. В дверном проёме стояла, подбоченясь …Юля. Её большие голубые глаза стали синими от гнева. Щёки были пунцовые, а завиток русых волос вдоль щеки покачивался от возмущения. От её разгорячённого тела шёл жар и, казалось, своим взглядом она может испепелить любого противника или поджарить яичницу. На ней могла сгореть даже измазанная красками кофточка и всё остальное.
- «Даа… интересно было бы посмотреть на неё тогда. Какая фурия!» - подумал восхищённо «козёл», греясь от огненного взгляда «фурии», но одновременно любуясь ею.
- Какие «тараканы»!? – грозно повторила свой вопрос взволнованная Юля.
- Юлечка, не прилично подслушивать чужие разговоры, - смутилась Софья Павловна.
- Не прилично обсуждать человека за его спиной!
- Не прилично. Согласна. Но я говорила о тебе только хорошее, только хорошее.
- А про «тараканов»?
- Каких «тараканов»? Ах, про «тараканов». Про них я не успела сказать. Прости.
- «Прости», что не успели, или «прости», что хотели?
- Юлечка, ты совсем меня запутала, даже голова разболелась. Пойду, лучше лягу.
- Пожалуй, и я пойду.
Игорь взял кастрюльку с кипятком, кружку и пошёл вслед за «божьим одуванчиком». Проходя мимо «фурии» улыбнулся ей.
- Не лыбтесь, а то ошпаритесь.
- Это вы меня не обожгите.

            Через час Игорь понёс кастрюльку на кухню. Там никого не было, зато на сковороде жарилась колбаса и её ароматный, аппетитный запах любого холостяка мог свести с ума. Не устоял перед соблазном сойти с ума и вроде травоядный «козёл». Обжигаясь, съел один кружок колбасы. Нет, одним кусочком большой желудок не насытишь.
- «Это за вешалку», - успокоил свою совесть, попытавшуюся пристыдить хозяина, холостяк, выложив из сковороды колбасу на свою тарелку, и пулей промчался по коридору в свою комнату, закрывшись в ней.
Из соседней комнаты выходит феминистка с вилкой в руке и идёт на кухню. Остолбенев, с открытым ртом и вилкой в руке перед плитой – в сковороде колбасы …нет! А она хорошо помнила (ох, и память!), что колбаса была. Взяв себя свободной рукой в руку, сразу сообразила (ещё и умная!), что старушки колбасу не едят. Вот тут она не права! Есть старушки, которые и жилистые шашлыки грызут не хуже чем мужей. Подозрение сразу пало на травоядного «козла» и феминистка с «оружием» в руке в виде вилки отправилась к соседу, всей грудью вдыхая аромат желанной колбасы, идущий из щелей его двери. Но сама дверь оказалась запёртой на ключ.
- Открой немедленно, негодяй!
Я знаю, это ты съел мою колбасу!
За дверью было тихо, если не считать приглушённого, торопливого чавканья, видимо уничтожались улики преступления. Юля прислушалась. Тихо.
- Открой сейчас же двери!
На шум вышла Софья Павловна и подошла к Юле.
- Юлечка, что случилось? Почему ты кричишь?
- Этот гад съел мою колбасу.
- Ну, мы же теперь одна семья.
- Какая семья? Сегодня колбасу съел, а завтра нас.
- Юлечка, что ты такое говоришь? Игорёк приличный, весёлый…
Тут дверь открывается и на пороге появляется …лохматое чудовище с серо-зелёной мордой, маленькими рожками, с оскаленным ртом и окровавленными большими клыками. Больше дамы от ужаса ничего рассмотреть не успели и буквально рухнули на пол в глубокий обморок после слов чудовища: «Ещё колбасы принесли?»
Кто-то позвонил в дверь. «Чудовище» открыл дверь, оставшись за створкой. В прихожую вошёл разносчик пиццы в оранжевой жилетке.
- Пиццу заказывали? – глядя в список заказов, спросил парнишка.
- Я заказывал.
Разносчик поднял голову… Перед ним на полу лежали старушка и девушка, рядом валялась вилка. А перед самым его лицом была страшная морда с клыками, с которых капала кровь, он был уверен в этом. Парень уронил пиццу и бросился к дверям, но зацепился жилеткой за замок. Думая, что его тащат на обед, желание ещё пожить придало парнишке сил, и он, рванув в отчаянье жилетку, с душераздирающим воплем «А-а-а!» шестью гигантскими прыжками преодолел лестничные марши трёх этажей. Выбежал на улицу и, забыв про свой электровелосипед, рванул по проспекту, пугая прохожих искажённым от ужаса лицом.
- Тьфу, чёрт! Забыл маску снять! Зато пицца бесплатно досталась, - посетовало «чудовище» и, сняв маску, превратилось в …Игоря.
Наклонившись над Софьей Павловной, Игорь слегка похлопал её по щекам. Софья Павловна открыла глаза.
- Что со мной? Почему я лежу на полу?
- Вот уж не знаю. Я открыл дверь, а вы лежите.
- Да!? А почему у ваших дверей и почему Юлечка лежит?
- Тоже не знаю. Приходил разносчик пиццы. Может он вас напугал, что вы упали?
- Да-да, кто-то страшный был, но у меня всё путается в голове, не могу толком вспомнить, что произошло. Помогите мне подняться, мне надо полежать в своей комнате, а то черти с вампирами мерещатся. И разбудите вы уже Юлечку.
- Лучше вы её сами разбудите. Я, как бы сказать, опасаюсь.
Софья Павловна трясёт за плечо Юлю, но та никак не реагирует.
- Что-то я не пойму, дышит ли она. Игорёк, проверьте.
Игорь наклоняется над Юлией и прикладывает ухо к её груди.
- Ну, что?
- Не пойму, грудь большая.
- Тогда сделайте ей искусственное дыхание.
- Я не знаю, как это делается.
- Можете «рот в рот». Делайте же что-нибудь, вы всё-таки мужчина.
Игорь снова наклоняется и прикладывает свои губы к губам Юли.
- Вы не целуйте её, а дышите, дышите.
- Одно другому не мешает.
Но феминистка уже очнулась и дала звонкую пощёчину «козлу», осмелившегося к ней прикоснуться.
- За что!? – отшатнувшись, сел на пол Игорь.
- За всё!
- Юлечка, он тебя спасал. Это я попросила его сделать тебе искусственное дыхание, а так бы ты могла умереть.
- Ещё чего! Не дождётесь! Он ещё ответит за мою колбасу и за розыгрыш!
- Это не он. Это разносчик пиццы. Игорёк, подтвердите.
- Подтверждаю. Вот она, пицца.
- Какой разносчик? Что вы мне голову морочите! Я хорошо помню, как открылась его дверь и оттуда вышло страшилище. Дальше ничего не помню. Но это был он!
- Разносчик, Юлечка?
- При чём тут разносчик?
- Нет, дело было так. Вы, взволнованные исчезновением, не кражей, колбасы, сразу подумали на меня, и пошли ко мне. Но в гневе перепутали двери и подошли к входным дверям. В это время пришёл разносчик пиццы и он, открыв незапертую дверь, напугал вас своим видом, а вам померещилось, что это страшилище и вы упали в обморок.
- Видишь, Юлечка, как всё было? Это редкий случай, когда я соглашаюсь с мужчиной.
- Но я не заказывала пиццу.
- Я тоже, Юлечка.
- Я тоже. Значит, разносчик ошибся дверью и пицца нам досталась бесплатно. И вообще, дому более двухсот лет. В нём водятся и барабашки, и домовые, и …разносчики пиццы. Словом, чёрте что.
- Страсти какие! А ко мне ещё никто не заглянул. Хоть бы старичок какой-нибудь пришёл поговорить.
- Старичок? Устроим.
- Вы с этими… ну, с этими связь имеете?
- А как же!
- Совсем меня запутали.
- А ты, Юленька, верь Игорьку. Он всё-таки мужчина и наша защита.
- В том-то и проблема, что им верить нельзя.
- Я не такой. Ну, что, может всё-таки пойдём чай пить с пиццей?
- Хорошо, я попью с вами чай.
Игорь падает на колени и начинает усердно причитать.
- Господи, спасибо! Господи, спасибо! Господи, спасибо!
- Что с вами? Вы сошли с ума?
- Ещё нет, но скоро сойду от радости, что вы соблаговолили разделить трапезу с мужчиной.
- Паяц несчастный!
- Да, несчастный. А кто же мне составит счастье? Кто?
- Я могу посодействовать.
- Софья Павловна, не верьте ему – он же мужчина. А за колбасу он мне ещё ответит.
- Так её же разносчик съел.
- Софья Павловна, как вы доверчивы. Пошли, чай пить. И вы вставайте, хватит юродивого изображать, вы же не актёр.

После поедания пиццы Софья Павловна пошла в свою комнату рассматривать старые фотографии, вспоминать о прошедшей жизни и вздыхать о несбывшихся надеждах. Юля пошла дописывать картину для вернисажа. А Игорь ушёл из квартиры и …пропал на целую неделю.

            Утром на кухне пьют чай Софья Павловна и Юля.
-Как хорошо! Тихо и нет мужчин.
- Нет, Юлечка, без мужчин скучно и тихо. Игорёк внёс в нашу жизнь разнообразие. За пару дней сразу столько событий. И потом он молодой, красивый… даже сердце при нём начинает сильнее биться. Вот я помню…
- Софья Павловна, какое сердце? Вам же девяносто лет.
- Да!? А я при Игоре этого не чувствую. Душа-то у меня по-прежнему молодая, ищущая, открытая для любви. Ах, как хорошо быть молодой, красивой, как ты!
- Ничего хорошего. Мужики так и пристают с глупостями.
- Вот и хорошо. Пусть пристают – это повышает гемоглобин… нет, кажется адреналин или что-то другое. Это волнует и ты летаешь, как с крыльями. Ah, l;amour, l;amour! (Ах, любовь, любовь!)
- Ничего в любви хорошего нет. мужики только обещают, а потом ничего не исполняют.
- Юлечка, тебе просто не повезло и ты ополчилась на мужчин. Надо жить легко, как Зиночка. Она уже третий раз вышла замуж и ничего. Теперь в коттедже будет жить, а не в коммуналке. Это мужчины легкомысленные, а женщина должна быть рассудительной. Если бы нашёлся приличный старичок, желательно помоложе, я бы и то вышла замуж. Было бы хоть с кем поговорить. Но к нам никто не приходит, даже сантехник из ЖЭУ.
- Сейчас мужики наоборот ищут себе дам помоложе. У Зинаиды новый муж старше её на двадцать лет.
- Вот и надо выходить замуж по любви , пока молодая и красивая. Вот ты, к примеру…
- Нет-нет! Меня не трогайте!
- Почему? Ты же женщина, а женщина без любви жить не может. Когда я была молодая, за мной ухаживали сразу три молоденьких офицера. Ах, как это было романтично!
- И что? Вы вышли замуж?
- Нет.
- Вот видите, они вас обманули!
- Нет, не обманули. Я сама была виновата. Пока я долго «кочевряжилась», раздумывая за кого выйти замуж, они, не дождавшись моего решения, женились. Хорошие мужчины не «залёживаются», а идут нарасхват. Не повтори моей ошибки.
- Это вы к чему?
- Понравилась ты Игорьку.
- С чего вы это взяли?
- Опыт, Юлечка, опыт. Видела, как он на тебя смотрел, когда ты нас ругала на кухне.
- Это ничего не значит!
- Значит!
- Я ему ещё за колбасу не отомстила! Что же мне такое придумать?
- И думать ничего не надо. Простить и поцеловать. Я бы так сделала.
- Ещё чего! Вы, Софья Павловна, легкомысленны и доверчивы.
- Зато я в любви почти всю жизнь прожила, пока Степан Васильевич не умер. И вам, Юленька, этого желаю!
- Умереть!?
- Зачем!? Нет, в любви жить. Нам, женщинам, без любви никак нельзя жить.
- Но я же живу.
- Это ты думаешь, что живёшь. А на самом деле ждёшь.
- Чего это я жду?
- Любви, Юленька, любви.
- Интересно, куда же пропал Игорь?
- Вот!
- Что?
- Ты первая об этом спросила.
- И что с того?
- Значит, думаешь о нём.
- Не придумывайте, Софья Павловна. Ничего я не думаю.
Софья Павловна встала и пошла в свою комнату напевая:

«Отцвели уж давно хризантемы в саду,
А любовь всё живёт в моём сердце большом…»

            Вечером того же дня странный шорох в коридоре привлёк внимание Софьи Павловны. Она положила книгу, которую читала, на журнальный столик у кресла. Туда же положила и очки. Встала и пошла в коридор посмотреть, что там за шум.
В полумраке она увидела какого-то оборванца в чёрной вязаной шапочке, который согнувшись пытался засунуть ключ в замок двери Игоря. Софья Павловна тихонько вернулась в свою комнату, взяла там швабру и так же тихонько вышла в коридор. Подкравшись к сопевшему и что-то бормочавшему гражданину, что было оставшихся старческих сил, ударила шваброй гражданина по голове. Гражданин рухнул тут же у двери. «Божий одуванчик» лихо вскочила сверху на поверженного и, набрав в лёгкие воздуха, завопила:
- Юля!! Ко мне, быстро! Я поймала вора! Неси верёвку!
Со стороны можно было подумать, что на коне скачет старый, седовласый воин. Полы его штопаного халата развеваются по сторонам. Одной рукой он держится за гриву коня, а в другой руке у него… А что же в ней ничего нет!? Дайте, дайте же скорее ему меч или… или вилку в крайнем случае, а то он, беззащитный, может быть повержен врагом! Дали? Что дали? Поварёшку? Тоже хорошо. Мотор! Снято! «Картина маслом», как сказал бы Гоцман.
И своей комнаты выбегает перепуганная феминистка с длинным шарфом.
- Юлечка, скорее перевязывай ему руки, пока он не очнулся.
- Кто это?
- Вор! Пытался ограбить Игорька, но я его поймала!
- Какая вы молодец, Софья Павловна. Можете слезать с него, а то он задохнётся и это будет уже убийство.
Софья Павловна с помощью Юли с трудом встаёт и поправляет халат.
- Здорово я его уложила. Одним ударом!
- А что он не шевелится? Вы не убили его?
- Не знаю. Надо его перевернуть на спину.
Софья Павловна и Юля переворачивают поверженного врага. Юля в испуге ахает.
- Господи!
- Что? Что такое?
- Это же Игорь!
- Игорь!? Ты уверена, Юлечка?
- Посмотрите сами.
- Тут темно и я без очков. Вот видишь, был бы мужчина в доме, он вкрутил бы лампочку, и я бы Игорька узнала, а так… Он живой?
- Не знаю.
- Юлечка, развяжи ему руки и проверь, дышит ли он. Если что, скажем, что в темноте споткнулся и умер.
- Разве так бывает?
- В жизни всякое бывает.
Юля наклоняется над Игорем и принюхивается.
- Так он же пьян!
- Вот и хорошо. Скажем, перепил, упал и умер.
- Кажется, у него нога дёрнулась.
- Это могут быть предсмертные судороги.
Но тут «убиенный» дёрнул второй ногой и что-то промычал невнятное. Сообщницы обрадовались.
- Фух! Слава Богу, живой!
- Какие всё-таки мужики «козлы»!
- Ты не права, Юлечка. Лучше пусть один раз напьётся, чем всю жизнь по бабам бегает.
- Тут я с вами, Софья Павловна, согласна.
- Тогда давай затащим его в комнату. Пусть он там проспится. Всё равно он ничего не помнит. Пусть думает, что сам зашёл к себе, а мы тут не причём.
Соседки волоком затащили недовольно мычащего соседа в его комнату и довольные разошлись по своим комнатам.

            Проснувшись утром, Юля услышала странные звуки в комнате соседа. Вскочив с кровати, она подбежала к межкомнатной двери и прислушалась. Из комнаты соседа доносились эротичнские охи и ахи. В майке и трусиках, заинтригованная услышанным, она выскочила в коридор и, на цыпочках подбежав к двери соседа, наклонилась и стала смотреть в замочную скважину. Вышедшая из своей комнаты в халате и кружкой в руке Софья Павловна, тоже тихонечко подошла к Юле, наклонилась, пытаясь увидеть что-то в щелку дверей.
- Что там? – шепотом спросила «божий одуванчик».
- Тсс! – приложила палец к губам феминистка.
А в это время в коридор из кухни вышел в трусах босой сосед. Увидав «надзирателей», на цыпочках подошёл к ним, рассмотрел задние достоинства феминистки, у «божьего одуванчика» была только заплата сзади от долгого сидения за чаепитием и воспоминаниями, наклонился рядом с феминисткой и спросил шепотом,
- Ну, что там?
- Тсс! – приложив палец к губам, «наблюдательница» повернула голову к …соседу по коммуналке, которой должен был находиться в комнате.
- Ой! Как вы меня испугали! А мы проходили мимо и слышим, что у вас там… что-то не то. Подумали, что воры забрались, правда, Софья Павловна?
- Правда! – не моргнув белесым невинным глазом и не краснея, соврала Софья Павловна.
Краснеть за долгие годы жизни Софья Павловна разучилась.
- Игорёк, давайте начистоту, без утайки…
- Вы раньше следователем работали?
- Нет, учителем французского языка. Не увиливайте, говорите прямо, мы выдержим. У вас в комнате женщина!?
- Без утайки? Да!
- Как вы посмели приводить сюда посторонних… без нашего согласия!?
- Подожди, Юлечка. Скажите откровенно. Вы её любите?
- Нет, но она мне нравится.
- Кто она?
- Вы как моя мама устраиваете мне допрос. Если это допрос, я требую адвоката.
- Не увиливайте. Вы же сами сказали, что теперь мы одна семья. Мы переживали за ваше отсутствие.
- И Юля переживала?
- Да!
- Неправда! Я не переживала.
- Переживала. Я лучше знаю. Так кто там у вас?
- Мария Шарапова.
- Это кто такая?
- Теннисистка. Я видео смотрю её игры.
- Игры!? А что же она так кричит, как будто… как будто…
- Вероятно, она от игры получает удовольствие. Так многие теннисистки кричат.
- Странно. Так у вас никого в комнате нет?
- Никого.
- Вот видишь, Юлечка, а ты переживала.
- Я не переживала!
- Да!? Хорошо. Раз уж вы так разоткровенничались, Игорёк, скажите, у вас много в жизни женщин было?
-Много женщин не бывает, но иногда и одной много. Нет, не могу порадовать ваше любопытство.
- От чего же? Очень даже порадовали. А от чего до сих пор не женились?
- А вот как-то не сложилось. Сначала учился, теперь работы много… хотя не в этом дело. Я моногамный и ещё не встретил своё счастье… пока к вам не переехал.
- О! Какое сокровище для женщин. Теперь у вас есть две дамы и вам предстоит сделать трудный выбор. Ладно, пойду на кухню, чай пить и вы приходите.
- Ой, я забыла, мне одеться надо.
- Вам и такой «прикид» к лицу.
- Дурак!
- А мне надо побриться и принять душ. Я вчера впервые в жизни перебрал – отмечали день рождения коллеги. Голова «трещит» и спина болит, будто меня кто-то по голове шваброй ударил, а потом скакал на мне, как на коне.
- Это не мы!
- Что, «не мы»?
- Это я так. Не обращайте внимание. Так вы ничего не помните, как пришли?
- Ничего. Очнулся утром у себя в комнате в кровати и раздетый.
- А мы и не видели, как вы пришли, рано спать легли. Правда, Юлечка?
- Правда.
- Я сам во всём виноват.
-Золотые слова! Ну, идите душ принимайте и приходите на кухню, я вас чаем напою.
Игорь ушёл в ванную, Юля в свою комнату, Софья Павловна на кухню.

            На кухне Софья Павловна вскипятила воду, заварила чай и стала ждать соседей. Первой пришла в белоснежной облегающей кофточке и шортах горчичного цвета феминистка.
- Какая ты, Юлечка, красивая! Уходишь куда-нибудь?
- Нет.
- Ждёшь кого-нибудь?
- Нет.
- Нет? Понятно. Надо и мне пойти, халат переодеть.
- Вам-то зачем? Мы же в домашней обстановке.
- Как же я при такой красоте буду в штопаном халате сидеть?
Раздался звон дверного звонка.
- О, звонят! А говорила, что никого не ждёшь. Как же я в халате-то.
- Я открою.
Юля вышла из кухни и через пять минут вернулась с коробкой пирога «Штолли». Достала пирог, положила на тарелку и разрезала на две части.
- Угощайтесь, Софья Павловна.
- А Игорёчку?
- Он не любит пироги. Не будем его ждать. Ешьте, ешьте. Ага, забыла, я сейчас.
Юля на минуту зашла в туалет и улыбающаяся вернулась к столу.
Когда соседки почти доели пирог, из ванной вышел Игорь в халате с мокрой головой и мокрыми босыми ногами. Прошёл на кухню.
- С лёгким паром, Игорёк.
- С каким «паром»? Я чудь дуба не врезал – отключили горячую воду, когда я был в ванне. Пришлось холодной водой домываться. Замёрз, как «цуцык».
- Зато протрезвели и уже не ахает Мария Шарапова.
- Юлечька, это ты?
- Что я? Я с вами чай сижу пью.
- Игорёк, у нас так бывает, что кран в туалете сам закрывается. Ох, и намучились же мы с ним.
- Понятно. Женская солидарность.
- Какая солидарность? Присаживайтесь и выпейте горячего чая. Чай вас согреет.
- Чай не греет.
- А что вас греет?
- Ну, к примеру, одеяло. Но чай выпью с удовольствием, а то проголодался. Я пирог заказывал. Не приносили?
- Нет! – покраснев, пробормотала феминистка, лихорадочно запихивая остатки пирога в рот.
- Я вам хлеб с маслом дам, - поспешно сказала «божий одуванчик», пряча свой остаток пирога в карман халата.
- Я тогда пиццу закажу, - улыбнулся сосед по коммуналке, заметив не убранную коробку из-под пирога на Юлиной тумбочке.
- Нет! – одновременно отказались женщины.
- Почему?
- Мы её не любим!
- Ладно, тогда дайте два куска хлеба с маслом.
Игорь в четыре укуса одолел хлеб и в два глотка выпил чай.
- Ну и аппетит! – восхитилась Софья Павловна, размышляя, отдать ли едоку остаток пирога или потом съесть самой.
После непродолжительной внутренней борьбы верх одержала женская солидарность, что Юлечку выдавать нельзя, да и пирог вкусный.
- Как покормишь, так и поедешь, - философски изрёк «едок».
- Куда поедешь? – не поняла Софья Павловна, ещё не придя в себя от радости победы над совестью.
- Не слушайте его глупости, Софья Павловна.
- Тогда я пойду набираться ума, - решил глупый мужчина, выходя из кухни, шлёпая мокрыми ногами по полу, так и не сказав феминистке, как она красива в облегающей кофточке – видно и мозги у него окоченели.
- Пожалуй, и я пойду, - подвела итог чаепитию Софья Павловна, похлопывая себя по карману с пирогом, в надежде доесть его за чтением любовного романа о французских куртизанках (в оригинале, между прочим).
Не успел неучтивый мужчина дойти до своей комнаты, как на кухне раздался грохот упавшего тела и отчаянный вопль феминистки, который ни с кем не спутаешь. Сосед бросился на кухню, скользя на мокрых ногах. На полу, хныча, сидела Юля. Белая кофточка была в мокрых пятнах. Но даже со слезами на глазах, в перепачканной кофточке она была красива.
- Как вы прекрасны! – подумал, что подумал, а сказал сосед – видимо мозги оттаяли, пока шёл к себе в комнату, или головой об угол на повороте ударился. Выбирайте вариант, но я ставки не принимаю, так как сам не знаю ответа.
- Что с вами?
- А ты не видишь? Негодяй! Намочил пол, а я поскользнулась и упала. Не могу идти, нога болит.
Доев пирог, подошла Софья Павловна уже в платье. Увидав сидящую на полу Юлю, всплеснула руками.
- Господи! Юлечка, что случилось?
- Это я из-за вашего любимчика упала.
- Да как же так?
- Поскользнулась на его мокрых следах и ногу подвернула.
- Игорёк, что же вы стоите? Несите её в комнату на кровать.
- Не прикасайся ко мне, негодяй!
- Юлечка, может «скорую» тогда вызвать? Они и массаж ноги могут сделать.
- Я тоже могу массаж сделать.
- А тебя никто не спрашивает! Стой и молчи!
- Хорошо, тогда я вас довезу до кровати.
- Ещё чего!?
- Юлечка, соглашайся. Не лежать же тебе на кухне.
Игорь встал перед Юлей на четвереньки.
- Залезайте на спину.
- Залезай, Юлечка, залезай. Потом сердиться будешь. Это Бог нас наказал за… А мы ничего и не делали. Залезай, Юлечка, залезай. Давай я тебе помогу.
Юля заползла на спину Игоря, обхватила его руками и ногами и уже не хныкала. Было видно, как им обоим было приятно.
- Трогай!
- Слушаюсь, моя госпожа!
И Игорь медленно пополз по коридору. Хитрец хотел продлить удовольствие.
- А быстрее можно?
- Нет, «копыта» собью.
- А ты его пришпорь, Юлечка.
- «Что-то кони мне попались привередливые».
Софья Павловна открыла Юлину дверь. «Гимнастическая фигура» доползла до кровати и остановилась.
- Юлечка, перелезай уже на тахту.
- Ох, что-то я задумалась, - ответила «наездница», перелезая на тахту.
- А «коню» что делать? Может всё-таки мой фирменный массаж?
- Скачи в свою «конюшню».
- Слушаюсь и повинуюсь, моя госпожа.
- Иди уже, паяц, - без злости, почти ласково сказала «госпожа» и «конь», так и не заржав, умчался восвояси.
- Ah, l;amour, l;amour! (Ах, любовь, любовь!). Я тоже была молодая и помню…
- Софья Павловна, мне переодеться надо. Проследите, чтобы Игорь не подсматривал.
- А подглядывал бы на такую красоту, но это не прилично.
- Софья Павловна!
- Да-да, иду. Отдыхай, тебе сейчас нужен покой, - и уходя, стала напевать свой любимый романс:

«Отцвели уж давно хризамтемы в саду,
А любовь всё живёт в моём сердце большом…»

Юля сидела на кровати и …улыбалась.

            Вечером Юля, пребывая в романтичном настроении, достала из футляра скрипку, настроив квинтовый строй, подкрутила колки, натёрла волос смычка канифолью и начала играть «Маленькую ночную серенаду» Моцарта. Звуки вырвались из-под смычка и стали заполнять все уголки комнаты, стараясь раздвинуть стены, ища выхода для своего полёта и, не находя его, переплетались друг с другом, создавая божественную гармонию мелодии, красоты и блаженства.
При первых же звуках скрипки из своей комнаты вышла Софья Павловна со стулом, поставила его к стенке напротив Юлиной двери, села и стала слушать, закрыв глаза. Мелодия уводила её в далёкие годы, когда она была молода и она и её любили. Игорь же лёг на диван, заложил руку за голову и тоже слушал, закрыв глаза. О чём он думал, никто не знает, даже я. Может просто наслаждался мелодией великого композитора и игрой соседки.
Когда последний аккорд спрятался под тахту, Софья Павловна зааплодировала, но её прервали звуки гитары из комнаты соседа. Софья Павловна быстро передвинула стул вдоль стены напротив комнаты музыканта. Юля же стояла со скрипкой в руке у межкомнатной двери и тоже слушала приятный мужской баритон под аккомпанемент гитары:

«…Все, что было, все, что ныло
Все давным-давно уплыло
Утомились лаской губы и натешилась душа!
Все, что пело, все, что млело
Все давным-давно истлело
Только ты, моя гитара прежним звоном хороша…»

Когда Софья Павловна зааплодировала, из комнаты выглянул Игорь.
- А вы что здесь сидите, Софья Павловна?
- Жду, когда вы исполните свои мужские обязанности.
- А Юля согласна?
- Мы обе согласны. Начнём с коридора, потом перейдём в туалет.
- Странные у вас фантазии.
- Я давно хотела, чтобы к нам пришёл мужчина и доставил бы радость.
- Заказали бы мужчину.
- Нет, чужой будет всё делать без желания и напортачит, а свой мужчина всё будет делать от души, с желанием.
- Я мало у вас живу и ещё не присмотрелся что к чему.
- Вот именно. Разве в темноте присмотришься. Вы уже две недели с нами живёте, а нам от этого никакой пользы – как не было света в коридоре и туалете, так и нет.
- Ах, вы об этом! – разочарованно промямлил мужчина, - хорошо, я согласен, несите лампочку.
- Юлечка, Игорёк согласен! Неси скорее лампочку и табуретку, - прокричала любительница света молодой соседке.
Юля, словно только этого и ждала, тут же вышла из комнаты с лампочкой и табуреткой.
- Табуретка крепкая?
- Не знаю, я на ней не сижу.
- А если я с неё упаду и разобьюсь?
- Невелика потеря.
- Юлечка, что ты говоришь? Нам ещё надо в туалете лампочку вкрутить, кран в ванной починить, на кухне мойка засорилась…
- Софья Павловна, остановитесь. Что же я всё это буду делать «за так»? Мне надо на ком-то из вас жениться, чтобы всё делать качественно, для семьи.
- Мы согласны! Правда, Юлечка?
- Я нет! Зачем он мне нужен?
- Для любви, починить что-нибудь.
- Обойдусь как-нибудь без него. Вкручивайте уже лампочку.
Игорь встал на табуретку и потянулся к перегоревшей лампочке. Табуретка жалостливо скрипнула и Игорь вздрогнул. Обе женщины моментально схватили его за ноги – одна за правую, другая за левую.
- Ага! Всё-таки я вам нужен!
Женщины отпустили Игоря и он снова качнулся, и женщины вновь обхватили ноги соседа.
- Не переживайте, не сбегу, но держите крепче – мне приятна ваша забота.
- Паяц!
- Юля, вы зрите в корень. Всё, поменял лампочку. Можете отпускать меня.
- Мы вас не отпустим, пока не поменяете лампочку в туалете.
- Тогда несите меня туда.
Женщины отпустили шутника и он спрыгнул с табуретки.
- У меня нет больше лампочек.
- Тогда отложим замену до лучших времён.
- Игорёк, вы нас не обманите?
- Что вы, Софья Павловна!
Я женщин ещё не обманывал, особенно хорошеньких.
- Вы меня смущаете! А вот старичка обещали привести и обманули.
- Вот видите, Софья Павловна, все мужики такие.
- Ну, я время не назначал. Попрошу, чтобы завтра пришёл. А вас, Юля, я никогда не обману.
- «Свежо в предании, да верится с трудом».
- Верьте мне, люди, – пафосно произнёс Игорь, вскинув руки вверх!
- Паяц! Пойдёмте, Софья Павловна, а то он ещё что-нибудь «выкинет».
- А мне интересно, но пойдём. Вы сегодня, Юлечка, играли как никогда божественно, с чувством, любовью. Я чуть не заплакала.
- А я?
- А вы идите и бренчите на своей гитарке, - ответила за Софью Павловну Юля.
- Игорёк, у вас красивый баритон. Своей песней вы вернули меня в молодость. Какое это было прекрасное время.
- Благодарю вас, Софья Павловна!
Юля промолчала и соседи разошлись по своим комнатам.

            Рано утром Игорь ушёл, а в 10 часов раздался звонок входной двери. Шаркая шлёпками, в штопаном халате к двери подошла Софья Павловна. Открыла дверь. На лестничной площадке стоял …старик с длинной седой бородой и такими же длинными седыми волосами на голове. На нём был одет старомодный сюртук 19-го века.
- Что вы хотели? – строго спросила бывшая учительница французского языка.
- Вас, если вы, конечно, Софья Павловна.
- Меня!? Вы кто?
- Я, голубушка, пришёл по просьбе Игоря Николаевича.
- Ах! Боже мой! Не обманул! Ох, а я не прибрана… Проходите-проходите. Я сейчас.. Вы идите прямо по коридору, потом налево на кухню, а я сейчас, сейчас… Надо же, какая радость!
- Не беспокойтесь, голубушка, я найду кухню.
Через полчаса на кухню пришла Софья Павловна в бархатном платье с белоснежным кружевным воротничком, в старомодных, но удобных чёрных туфельках. Лицо её сияло и казалось, что и морщины разгладились. Губы красить не стала, а вот брови слегка подвела чёрным карандашом.
- Извините, что пришлось ждать, но женщина всегда должна выглядеть красивой. Вы согласны со мной? – кокетливо спросила Софья Павловна.
- Вполне. И даже приветствую ваше мнение.
- Да!? Какая прелесть! Современные женщины не придают этому значение и этим только отпугивают мужчин. Вы согласны со мной!
- Не только согласен, но и одобряю ваше мировоззрение о красоте. Вы выглядите прекрасно! И вам так идёт это бордовое платье.
- О! Ah, l;amour, l;amour ! (Благодарю вас!).
- Не стоит благодаить.
- Вы знаете французский язык!? C`est charmant ! (Какая прелесть!). Мы с вами родственные души! Ах, что же мы не познакомились? Меня величают Софьей Павловной.
- Никанор Валерьянович.
- Я вас сейчас чаем напою и мы продолжим беседу.
Через час Никанор Валерьянович уже сидел без сюртука, а в клетчатой рубашке, но при галстуке, как и подобает старомодному джентльмену. Софья Павловна словно помолодела и говорила, говорила, кокетливо вздыхая в нужных местах, а старый кавалер слушал и поддакивал, словно подкидывая дровишки в костёр для большего жара.
К 11-ти часам снова раздался звонок входной двери, но говорливая Софья Павловна не пошла открывать дверь. Зачем? Она уже выиграла свой «Джек-пот». Двери открыла Юля. На лесничной площадке стоял хмурый мужик в спецовке с каким-то чемоданчиком в руке.
- Вам кого?
- По вызову. Мастер.
- По какому вызову? Мы никого не вызывали.
- Как не вызывали? Квартира 31, поменять лампочки, отремонтировать кран в ванной, прочистить мойку на кухне. Вот у меня заказ и всё оплачено. Вы, барышня, меня не задерживайте, у меня заказов много.
- Ладно, проходите, если оплачено.
- Я обувь не снимаю.
- Не снимайте, нам чужого не надо.
- Не смешно. Веди, хозяйка, на кухню.
- Нынче обеды не подаём.
- Нам чужого не надо. Трубу прочищать буду.
- Тогда прямо по коридору и налево кухня будет.
Увидав мастера, Софья Павловна прервала поток воспоминаний и с подозрением уставилась на мастера.
- Вы кто?
- Здрастье. Мастер на все руки от скуки. Что у вас с мойкой?
- Засорилась, вода не проходит.
Подошла Юля, удивлённо уставилась на старика.
- Познакомься, Юлечка, это Никанор Валерьянович.
- Зравствуйте!
- Никанор Валерьянович, пойдёмте в мою комнату, не будем мешать мастеру.
Только в 21 час Никанор Валерьянович вышел от Софьи Павловны и в сопровождении довольной дамы пошёл к выходу.
- Так я тебя, Ник, буду ждать!
- Непременно зайду, Сонечка! Лишь бы здоровье не подвело.
- А ты гуляй больше на свежем воздухе и ешь витамины.
- Всенепременно, Сонечка. До встречи!
- Буду ждать!
Старичок вышел, и тут из кухни подошла Юля.
- Ушёл поклонник?
- Ушёл. Какой сегодня хороший день мне подарил Игорёк.
- А он тут причём?
- Так это он рекомендовал меня Никанору.
- Он!?
- Да! Обещал и сделал. Вот видишь, не обманул.
- И кто такой этот Никанор?
- Не знаю?
- А где живёт, чем занимается?
- Не знаю.
- О чём же вы говорили!?
- Говорила я, а он слушал. Мужчина должен слушать женщину, а не наоборот. Зато я вспомнила всю свою жизнь с самого рождения.
- Терпеливый дедушка оказался.
- Ты так думаешь? Да, умничка! Представляешь, он меня ни разу не прервал и к тому же французский язык знает, как и Игорёк. Мы с ним родственные души!
- С кем? С Игорем?
- С Ником, естественно. А мастер из ЖЭУ починил мойку на кухне? Наконец-то они стали хоть что-то делать, а не только выставлять счета.
- Это не из ЖЭУ.
- Откуда же?
- Из какой-то фирмы по заказу. Я думала, что это вы заказали мастера.
- Я? У меня нет лишних денег.
- Значит он.
- Кто?
- Игорь.
- И лампочку в туалете вкрутили, и трубу под мойкой прочистили, и прокладки во всех кранах поменяли. Даже странно всё это. К чему бы?
- Он же обещал всё это сделать. Вот видишь, Юлечка, обещал и не обманул. Обрати на него внимание. Он - то сразу тебя приметил. Золото, а не мужчина!
- Не всё то золото, что белестит.
- Не блестит, а золото!
- Опять вы за старое? Не верю я мужчинам, не верю!
- Ох, прозеваешь своё счастье! Уведёт его от тебя какая-нибудь лахудра.
- А мне-то что? Он даже спасибо не сказал мне за серенаду.
- Он просто обалдел от твоей великолепной игры и потерял дар речи. Прости его. Это такая мелочь по сравнению с любовью.
- Он не заслужил моего внимания.
- Заслужит! Вот посмотришь, завтра же заслужит.
Дамы разошлись по комнатам и обе улыбались. Софья Павловна от удовольствия от общения с Никанором Валерьяновичем. Наконец-то, за многие годы ей удалось выговориться и её слушали. А Юля улыбалась словам Софьи Павловны о симпатии к ней Игоря. Какая бы ты не была на словах ярая феминистка, а с природными чувствами трудно бороться, а с любовью невозможно.
Игорь же вернулся только к полуночи и, незамеченный соседками, тихо прошёл в свою комнату.

            Утром Юля проснулась от странных звуков, исходящих из комнаты соседа. Вскочив с кровати, прямо в трусиках и футболке подбежала к межкомнатной двери. Прислушалась, прильнув ухом к двери.
А сосед в плавках тем временем делал гимнастику с элементами карате. И когда энергично дёргал руками или ногами, шумно выдыхал с криком «Иаа!». И уже заканчивая гимнастику, сосредоточив все нерастраченные силы, нанёс удар ногой по ковру, висящему на межкомнатной стене: «Иаа!!!». За стеной раздался грохот чего-то упавшего. Удивлённый «каратист» подошёл к ковру и прислушался. Тихо. Тогда сосед заглянул за ковёр. За ним был …проём без двери в соседнюю комнату, о котором «каратист» не знал. Игорь заглянул в комнату соседки: не заправленная кровать была пуста, соседки в комнате не было, у проёма лежала дверь, сорванная с петель и выломанным замком.
Старая не шуметь, Игорь поднял дверь, чтобы водрузить её на прежнее место, как увидел лежавшее под дверью бездыханное тело Юли. Сердце забилось сильнее, но не было времени разглядывать полуобнажённое тело феминистки, надо было заниматься её воскрешением. Подняв лёгкое тело девушки, обладатель смертоносной ноги отнёс её на кровать. Потом вышел в коридор и постучал «божьему одуванчику». В щель высунулась седая копна волос и заспанным взглядом с трудом рассмотрела обнажённого соседа.
- Вы ко мне? – радостно спросила «голова».
- Софья Павловна, ваша помощь нужна.
- Всегда к вашим услугам.
- На Юлю дверь упала и она без сознания на кровати лежит.
- Как дверь могла долететь до кровати? И вроде она на месте.
- Не входная дверь, а которая между нами.
- А вы откуда знаете?
- Я к ней зашёл.
- Зашёл!? В таком виде!? Как романтично!
- Софья Павловна, я потом всё объясню. Идите к ней скорее, может она …мёртвая.
- О, Господи! Уже бегу.
Через полчаса Софья Павловна вышла из комнаты Юли. В коридоре её ждал уже одетый Игорь.
- Ну, что, Софья Павловна?
- Слава Богу, жива. И как это дверь могла упасть? Она до вас десятки лет стояла.
- Всё когда-нибудь бывает в первый раз. А что она говорит?
- Она плохо помнит. Говорит, что проходила мимо двери, а она её ударила.
- Это хорошо.
- В каком смысле?
- Ну, что не помнит. Нельзя негатив в себе держать – это разъедает душу.
- Согласна. Вот я помню…
- Вы куда-то шли, Софья Павловна?
- Да-да, за снотворным. Пусть хорошенько выспится. Сон – лучшее лекарство.
Софья Павловна сходила за снотворным в свою комнату, затем снова зашла к Юле. «Каратист» не уходил, ждал Софью Павловну и всё думал: «До чего же сильная у меня нога и крепкая голова у Юли». Его восторженные раздумья прервала вышедшая Софья Павловна.
- Слава Богу, сотрясения мозга нет, её не тошнит, голова не кружится, а только болит. Ей сейчас нужен покой и никаких новых потрясений. Я ей дала пол таблетки снотворного.
- «Слава Богу, нога у меня не такая сильная, а голова у Юли крепкая», - подумал «каратист», а сказал другое, - могу ли я чем-нибудь помочь?
- Вы уже помогли, сообщив о несчастье, но можете помочь ещё. Я пойду в магазин за хлебом и молоком, а вы посидите в комнате у Юлечки пока я не вернусь. Мало ли что может случиться – дверь-то упала.

            Софья Павловна ушла в магазин, а Игорь тихонько, на цыпочках, зашёл в комнату ушибленной дверью соседки, и сел на стул рядом с кроватью. Невинно пострадавшая спала у самой стенки, повернувшись к ней. Игорь осмотрел комнату. На стенах были развешаны картины разных размеров, в рамках и без них все они были написаны в жанре французских импрессионистов Моне, Ренуара, которые нравились и «каратисту». И вдоль стен стояли картины и эскизы, а на большом столе лежали краски, кисти, бумаги и скрипка в футляре, ноты. Небольшая этажерка была полна книг и даже на стуле в полнейшем беспорядке лежала стопка книг. Одна дверца шкафа была открыта и были видны висящие в шкафу платья. Несведущий человек назвал бы это бардаком и оказался бы не прав. Это называется «творческим порядком».
Внимание Игоря привлекла небольшая картина на этюднике, лежащем на прикроватной тумбочке. На картине была изображена обнажённая девушка, сидящая на пуфике перед зеркалом спиной к зрителю. Солнечные лучи освещали её распущенные волнистые волосы, ласкали правое плечо и часть бедра. Лёгкий загар придавал её телу свежесть и бархатистость живого, желанного, а не белого, мраморного тела. Даа… Игорь поёрзал на стуле и ещё раз оглядел взором комнату. А вон и большое зеркало с накинутым батиком, как и на картине. Так она писала картину с себя, наконец-то прозрел обладатель ударной левой!
Чтобы отвлечься от неуместных мыслей, Игорь решил почитать книгу. Взял со стула первую попавшую. «Мастер и Маргарита» Булгакова. Ого! Но чтение не пошло – перед глазами вместо текста была …картина обнажённой Юли. Софья Павловна задерживалась. Игорь отложил в сторону книгу, глубоко вздохнул и посмотрел на Юлю. Она тихо спала, укрывшись одеялом. Какая жалость!
- «Если она спит, то почему и мне не поспать? Я тоже испытал стресс», - посетила ожидаемая мысль выбившего дверь соседа.
Какой стресс он испытал, уточнять не стал и, умостившись на краю кровати рядом с красавицей, задремал, пропустив самое волнующее. Красавица, перевернувшись во сне на другой бок, закинула обнажившуюся ногу на спящего соседа (представляете!? Кошмар!), а руку положила на его голову. Интересно, что в это время снилось этому болвану!? Минут через пять рука красавицы стала ощупывать лохматую голову соседа. Окончательно проснувшись, увидев, кто с ней лежит, красавица спихнула на пол блаженно улыбающегося соседа. Пока сосед спросонья, ничего не понимая, пытался встать, красавица в гневе схватила первое, что попалось под руку и с воплем «Вот тебе, негодяй!» сильно ударила нарушителя покоя по голове. Это была картина обнажённой девушки. Да, была. Теперь она с дыркой посередине, висела на шее любителя поспать в чужой постели, как ошейник на собаке. Полуоглушенный (хорошо, что не задушенный) сосед рванул к дверям, споткнувшись упал, и уже на четвереньках, головой открыв двери, вывалился в коридор. А вслед полетели тапки невинной девы и вопли : «Негодяй! Негодяй! Негодяй!». А тут Софья Павловна вернулась из магазина и любитель сна чуть её не завалил.
- Игорёк, что случилось!?
- Пациентка выздоровела!
- А что это за картина у вас на шее?
- Обнажённая девушка. Для красоты и на долгую память.
Тут в коридор выскочила босая, разъярённая фурия с метлой в руке.
- Юлечка, дорогая, что случилось?
- Этот негодяй залез ко мне в кровать, когда я спала беззащитная!
- Не в кровать, а на кровать.
- Молчи, негодяй!
- Юлечка, это я его попросила.
- Вы!?
- Ну, да. Чтобы он посидел рядом с тобой пока я схожу в магазин.
- Так посидеть, а не в кровать залезать.
- Ну, что уж тут такого? Притомился от стресса и прилёг.
- Но я же не лезу к нему в кровать.
- Я бы не возражал.
- Молчи, негодяй! – замахнулась веником Юля на любителя чужих кроватей.
- Мы так за тебя переживали.
- И он?
- Игорёк больше всех. Он первый забил тревогу, достал тебя из-под двери и на руках отнёс на кровать. Интересно, что ты всё-таки делала у той двери?
- Я уже говорила, что проходила мимо.
- Да!? Но она в стороне.
- Вот я в стороне и проходила.
- Спасибо Игорёчку, что ты осталась жива. Могла ведь задохнуться под дверью.
- Лучше бы я умерла, - всплакнула нечаянно пострадавшая.
- Юлечка, что ты такое говоришь?
- Через неделю я должна была выставить картину на вернисаже, а теперь она рваная на шее у этого негодяя.
- Я могу с ней придти на вернисаж. Для вас, всё что угодно!
- Юлечка, выстави другую картину.
- Не могу. Я эту обещала. И что мне теперь делать?
- Сначала оденься, а то стоишь в неглиже перед мужчиной, пусть и соседом.
- Не беспокойтесь, Софья Павловна, она мне в таком виде ещё больше нравится.
- Молчи, негодяй! Все беды из-за тебя!
- Ох, «любимые бранятся – только тешатся». Никогда, Игорёк, не перечьте женщине – это вам дорого обойдётся. Лучше промолчите. Ураган пронесётся и всё стихнет. Коли Юлечке лучше, давайте чай пить.
- Мне уже на работу надо, а вы пейте чай без меня.
Игорь ушёл к себе в комнату, а через полчаса ушёл на работу. На какую работу соседи не знали.

А после обеда пришёл мужчина средних лет с чемоданчиком. Его встретила Софья Павловна.
- Показывайте, где у вас дверь сломана.
- Вас Игорёк прислал?
- Для кого Игорёк, а для меня Игорь Николаевич.
Подошла Юля.
- Вы вместе с Игорем работаете?
- Ну, допустим.
- И как он?
- Что «как»?
- Ну, вообще, на работе.
- Если «вообще», то лучшего начальника я не встречал. Умный, выдержанный, слова грубого никому не скажет, а ещё весёлый.
- Что весёлый, мы уже знаем. А работает кем?
- Это вы у него сами спросите. У нас не поощряются такие разговоры. Я и так много лишнего сказал. Дверь сломанную показывайте.
- Подумаешь, какие секреты. Ладно, пойдёмте.
Игорь вечером домой не вернулся. И на следующий день. И через три дня.

            Через пять дней раздался дверной звонок. Соскучившиеся по приключениям женщины поспешили к входным дверям, оставив недопитый чай. Конечно, молоденькая Юля на своих красивых ножках обогнала запыхавшуюся с заплетающимися ногами в старых шлёпках Софью Павловну. Победительница открыла дврь. На лестничной площадке стоял мужчина лет пятидесяти с круглой бородкой и длинными волосами начинающими седеть.
- Юлия?
- Да.
Посетитель молча протянул пакет в белой бумаге, перевязанный шпагатом, за который были воткнуты три алые розы. И прежде чем Юля успела что-нибуть спросить, таинственный незнакомец ушёл.
- Юлечка, кто там?
- Пакет принесли.
- От кого? Не из ЖЭУ?
- Не знаю. Из ЖЭУ только счета на оплату приносят.
- Пойдём на кухню, посмотрим что там. О! И цветы приложили. Какая прелесть! Не мой ли это Никанор? Пойдём, пойдём скорее. Я сгораю от любопытства.
Женщины, так и не успев сгореть от любопытсва до кухни, уже на ней, не садясь за стол, развернули пакет. Внутри была открытка с посланием: «Юля, простите меня! И.Н.П.». Там же лежала большая коробка дорогих шоколадных конфет и отдельно завёрнутая в лощёную бумагу картина …Юли с обнажённой девушкой.
- Господи! Какая красота!
- Но как!? Этого не может быть! Она же была порвана! – удивлённо говорила художница, рассматривая картину со всех сторон, а у самой глаза светились радостью и порозовели от возбуждения щёки.
- Юлечка, давай так. Тебе картину, мне цветы, а конфеты общие.
- Софья Павловна, я хотела бы сделать набросок с роз.
- Хорошо, тогда я дам тебе красивую хрустальную вазу под цветы и поставим на кухне, чтобы обоим любоваться.
- Честно говоря, я не ожидала такого подарка.
- Давай, Юлечка, пить чай с конфетами. Я давно таких не ела.
- Признаться я тоже.
А много ли надо женщине? Даже недорогой подарок вызывает радость – ведь это внимание, которого ждут. А если любовь? Это счастье, которое не купишь! (я говорю об адекватных женщинах). И вот немного успокоившись, сидят «адекваты» и пьют ароматный чай с мелиссой и конфетами. Конфеты откусывают понемногу, чтобы надолго хватило!
- Вот видишь, Юлечка, какой Игорёк внимательный? В общем-то мы для него чужие люди, а он для нас всё делает.
- Но он же живёт с нами в одной квартире.
- Да, живёт. Но раньше на ремонт мы собирали деньги вкладчину, а теперь он всё оплачивает. И конфет таких нам Зиночка никогда не дарила.
- Интересно, куда же он пропал?
- Да, без него скучно. Мужчины разнообразят нашу жизнь.
- Особенно, когда я упала на кухне.
- Зато весело было, когда он тебя из кухни на себе вёз.
- А мне понравилось, как вы его пьяного по голове шваброй ударили и оседлали.
- Мне и самой теперь смешно, а тогда было не до смеха. Куда же он пропал? И не звонит.
- Может в розыск подать?
- В розыск? Мы не знаем даже его фамилии.
- По прописке можно узнать.
- Подождём ещё. Может объявится. Вот видишь, как получается. Живём вместе, а ни фамилии, ни телефона, ни родственников, ни где работает, не знаем. А раньше обо всех всё знали. Когда вернётся, обязательно надо всё выяснить.
Снова раздался звон гонга, то есть дверного звонка.
- Это он!
И женщины, не дожидаясь выстрела стартового пистолета, рванули к входной двери. Какие доверчивые! У соседа же свой ключ от дверей. Но у женщин действие всегда опережает мысль – этим-то они непредсказуемы и интересны. Победительницей вновь стала Юля. Вот феминистка-то чего суетится перед мужчиной или выздоравливать начала?
На лестничной площадке стояла молодая женщина с большой бумажной красочной сумкой.
- Вы Софья Павловна?
- Это я! Я! – подбежала запыхавшаяся Софья Павловна.
- Тогда это вам, - сказала девушка, передавая сумку.
- Что это? – спросила обладательница приза за второе место, но девушка уже ушла.
- Что-то странное творится. Раньше никогда такого не было. Пойдёмте на кухню, там посмотрим.
- Раньше, Юлечка, у нас мужчина не жил. Пошли скорее.
На кухне Софья Павловна поставила сумку на табуретку и стала доставать завоёванный «приз». Сначала сняла упаковочную бумагу и достала подарочную открытку с видами Парижа.
- Ах, какая прелесть! Юлечка, прочитай, что там написано, а то я без очков.
- Здесь по-французски что-то написано, а я французский не знаю.
- Тебе непременно надо выучить французский, а то повезёт тебя муж в Париж…
- Чтобы умереть? Я не собираюсь замуж.
- Многие по молодости так говорят, а потом мужей меняют, как Зина. Принеси очки из моей комнаты, они на столике у кресла лежат.
- Хорошо. Только вы без меня ничего не доставайте.
Когда Юля вернулась, на плечах у Софьи Павловны уже лежал шифоновый шарфик с нежной акварельной расцветкою от небесно голубого до лилового. Софья Павловна блаженно улыбалась.
- Извини, Юлечка, не утерпела, достала эту прелесть.
- Очаровательная расцветка и так хорошо гармонирует с вашим цветом волос. Но кто же это всё прислал? Читайте скорее!
Софья Павловна надела очки.
- Так. «Дорогой Сонечке с признательностью о встрече. твой Ник».
У Софьи Павловны выступили слёзы на глазах.
- Юлечка, дай мне водички, что-то меня в жар бросило.
Софья Павловна выпила воды и снова стала читать послание.
- «Дорогой Сонечке с признательностью о встрече, твой Ник». Вот видишь, Юлечка, «Дорогой Сонечке». Не перевелись еще благородные, галантные мужчины.
- Давайте, дальше смотреть.
Софья Павловна достала …тёмно-зелёный халат из тяжёлого натурального шёлка с восточными рисунками.
- Ах, что за чудо! Помоги, Юлечка, мне его надеть.
Новый халат одели прямо на старый штопаный.
- Какая прелесть! В нём можно и в театр ходить. Я его буду беречь.
- Для кого, Софья Павловна? Надо старый халат выкинуть, а новый носить. Никанору будет приятно.
- Правильно, Юлечка, правильно. А то он придёт, а я в старье хожу. Но старый халат я выкидывать не буду, пригодится на что-нибудь.
- Там ещё что-нибудь есть?
- Да!
И счастливая, раскрасневшаяся обладательница призов не от «Джек-пота» достала тёмно-синее бархатное платье с большим, серебристым, кружевным воротником.
- АХ! – одновременно восхитились женщины.
- Господи! Я теперь в нём, как королева буду!
- Вот это подарки!
И возбуждённые женщины с горячими глазами наклонились над открытой сумкой, чуть не ударившись головами. Софья Павловна достала тапочки с вышитыми золотой нитью узорами. Но это мелочь, мелочь. А Юля достала лакированные туфельки на низком каблуке.
- Какая красота! Софья Павловна, примерьте.
Софья Павловна скинула почти истлевшие шлёпки и Юля помогла ей надеть туфли.
- Как влитые!
- Походите.
- Я и так чувствую, что это мои. Я когда-то любовалась такими туфлями в «Пассаже». Ты не представляешь, Юлечка, какие они дорогие. Разве я могу себе такие купить?
- Да, ублажил вас Никанор.
- Не то слово. Такие деньжищи потратил.
- Понравились вы ему.
- А что? «Седина в бороду, а бес в ребро». И я ещё ничего.
- Мне таких подарков никогда не дарили.
- Юлечка, ты молодая, умная, красивая. Тебе подарят любовь, а это намного ценнее, чем все подарки, вместе взятые. Посмотри, там больше ничего не осталось?
- О, смотрите! Духи «Клима» и коробка с пирожными.
- Ну, духи мне не к чему, забирай себе, а с пирожными чай попьём.
- Духи дорогие.
- Не в деньгах счастье, Юлечка. Забирай! Будет и тебе радость. Мне одной всего не унести.

            Прошла неделя. Потом ещё одна, от Игоря не было никаких известий. Софья Павловна в новом халате и расшитых золотом тапочках сидела, как восточная барыня, на кухне и пила по-русски с прихлёюом из блюдца горячий чай уже без пирожных. Их за два присеста давно съели, лишь воспоминания витали в воздухе. Оставалось только ждать новых подношений. Пришла заспанная Юля в неглиже – мужчин-то не было и феминистка расслабилась.
- Полночи писала новую картину и не выспалась, - пояснила свой заспанный вид Юля.
- Я тоже плохо спала. И куда это Игорёк запропастился?
- Нам и без него неплохо жилось.
- Плохо! Скучно, однообразно, как в застоявшемся болоте. А с ним стало веселее.
- Куда уж «веселее»? Я ногу на кухне чуть не сломала, дверью чуть не убил и картину порвал.
- Зато лампочки вкрутил, краны починил и Никанора привёл, только тот тоже куда-то пропал. А картину ты сама ему на голову надела.
- Он сам в этом виноват.
- Вот! Правильно! Должен же быть кто-то виноват! Не женщина же! Нет, без мужчин плохо – поругать некого.
- Зачем же ругать за ни за что?
- О! Когда мужчина знает от жены, что во всём виноват, он перед ней стелится шёлком и исполняет все её прихоти. Пусть на работе командует, а в доме главная женщина.
- Я не согласна с вами.
- Правильно! Ты же ещё не замужем…
- Я не собираюсь замуж.
- Юлечка, это ты не собираешься, а сердечко хочет любви в любом возрасте.
- Всё равно не согласна. Можно жить и в любви, как мои родители.
- Можно! Если любовь сильная и обоюдная. А многие женщины выходят замуж по расчёту.
Зазвонил проводной телефон на тумбочке в прихожей. Женщины вскочили, но к телефону побежала одна Юля. Софья Павловна, махнув рукой села обратно на стул. Ни новые тапочки, ни новый халат не добавили резвости её старческим ногам. Да и надоела эта беготня наперегонки, когда выигрывают только молодые и красивые ножки. Вот если бы ей скинут лет так 70… ну, хорошо, 65, то тогда бы Сонечка… Как быстро и незаметно проходит жизнь! Зато у неё есть мудрость, которой никогда не будет у молодых.
Юля взяла телефонную трубку.
- Слушаю… да, квартира 31… его нет… да, давно, скоро месяц будет. А кто спрашивает?... Мама?... да, Юля… а что он обо мне говорил?... ну, не такая я уж и красавица, обыкновенная… Что?... Как появится, передам… мы тоже переживаем… До свидания.
Юля положила трубку и посмотрела на себя в зеркало, висевшее над тумбочкой.
- Надо же! Красивая!
И улыбающаяся феминистка (или уже нет?) вернулась на кухню, где её с нетерпением ждала соседка.
- Ну, кто там, Юлечка?
- Звонила мама Игоря. Беспокоится его долгим молчанием.
- И всё?
- Всё.
- А что ты улыбаешься?
- Так просто.
- Без причины улыбаются только идиоты. Последний раз ты улыбалась, когда Игорёк вёз тебя на себе.
- Неправда!
- Правда, Юлечка, правда! И он улыбался. И к телефону ты раньше не подходила. У тебя же есть сотовый телефон, позвони ему.
- Я его номера не знаю.
- Что же это такое? С нами живёт молодой, симпатичный мужчина, а мы, женщины, до сих пор ничего о нём не знаем. Ты хоть материн телефон узнала?
- Нет, даже не подумала.
- Да, думать должны мужчины, а мы командовать. Будем ждать!

            Прошла ещё неделя. И в субботний день к обеду появился Игорь. Дамы, как обычно, пили чай на кухне. Увидав Игоря, чуть не поперхнулись и, поставив кружки, с открытыми ртами уставились на соседа по коммуналке. Это был совершенно …другой Игорь.
В чёрном смокинге, белоснежной рубашке с бордовой бабочкой. Обычно лохматые кудри были подстрижены и причёсаны, лёгкий аромат его дорогого парфюма заполнил кухню, струясь миллионами нитей, ещё больше взволновав женщин.
В одной руке он держал бутылку шампанского, а в другой два букета роз. В полнейшей тишине, даже мухи перестали жужжать, поражённые внешним видом жильца.
Игорь поставил бутылку на стол и протянул букеты соседкам, которые онемев, не шевелились.
- Милые дамы, как вы прекрасны! Да берите же цветы, они от всей души!
Милые дамы наконец-то поняли, что они прекрасны, заулыбались, засуетились и взяли цветы.
- Присаживайтесь, Игорёк. По какому поводу шампанское?
- Сначала я должен спросить вашего согласия. Если мы одна семья и нам предстоит ещё очень долго жить вместе, давайте перейдём на «ты».
- Я согласна, Игорёк.
- А вы, Юля?
- И я не возражаю.
- Тогда, в присутствии всех членов семьи я предлагаю свою руку и сердце тебе, Юля! Выходи за меня замуж! Я люблю тебя!
Вновь наступила тишина. Одна молодая муха попыталась встрять в разговор, но её прервали более старшие сородичи, заинтересованные ответом Юли.
- Это так неожиданно, - начала краснеть Юля, но сердце её забилось чаще и сильнее в ритме «да-да-да!».
- Погоди, Юлечка, ничего не говори! Ждите меня! – и Софья Павловна заспешила в свою комнату.
Обратно она вернулась на кухню в новом бархатном платье, лакированных туфельках и шифоновым шарфиком на плечах.
- О! Вы выглядите как дворянка ли королева!
- Я и есть потомственная дворянка и должна сделать важное заявление. Дорогие Юлечка и Игорёк, если вы поженитесь, я в завещании отпишу вам свою комнату, как мой подарок на свадьбу. А теперь, Юлечка, говори!
- Я… я согласна, - смутилась Юля, покраснев, что её ещё больше красило.
- Тогда прими от меня этот подарок.
Игорь достал из кармана красную коробочку с изящным колечком в россыпях бриллиантов, надел его на палец любимой женщине.
- Как раз! Как ты узнал мой размер?
- Милая, я же тебя и на спине катал, и на руках носил, и на кровати с тобой лежал, и обнажённой видел, правда, на картине, и целовал. Как же мне не знать, какого размера твой палец.
- Целовал? Когда?
- Это, Юлечка, когда он притворялся, что делает тебе искусственное дыхание «рот в рот».
- Каюсь, грешен, не удержался. Но разве я мог не поцеловать такую красавицу? Только после всего этого я, как джентльмен, просто обязан жениться на тебе. Но я женюсь не по этому, а по любви!
- Но ты ничего не знаешь обо мне.
- Я знаю главное – я тебя люблю!
- И я тебя полюбила, не сразу правда.
- Давайте, по этому поводу выпьем шампанского.
- Минуточку, я фужеры принесу.
Когда Софья Павловна вышла, Игорь притянул к себе Юлю и поцеловал в губы. А она этого уже давно ждала в тайне и её мягкие, тёплые губы никак не хотели отпускать любимого от себя. Чтобы прервать их затянувшийся поцелуй, Софье Павловне пришлось даже кашлянуть.
Наконец выпили шампанского, женщины захмелели, но не утратили остроту любопытства.
- Игорёк, давай начистоту. Мы теперь должны знать о тебе всё!
- Хорошо, спрашивайте.
- Сколько тебе лет?
- Тридцать.
- Хороший возраст. Где работаешь?
- Я режиссёр театра и кино. На данный момент снимаю фильм о коммуналке.
- О чём фильм?
- А вот о том, что у нас тут происходит и снимаю.
- Так ты специально тут устраивал всякие штучки?
- Что вы, Софья Павловна, такое не придумаешь. И потом, вы такие замечательные люди. Разве я могу над вами подшучивать?
- Хорошо. Твоя мама звонила…
- Я знаю, она мне говорила. Она в «Озерках» живёт.
- Если у мамы есть квартира, зачем ты в коммуналке комнату купил?
- У мамы не квартира. Она в коттедже живёт.
- В коттедже!? Ого!
- А комнату я здесь купил, потому что не люблю ездить на машине. А тут рядом и «Ленфильм» и театр. Пешком несколько минут идти.
- У тебя и машина есть!?
- Да. Джип «Тойота».
- Юлечка, ты нашла клад, зарытый ещё татаро - монголами!
- Софья Павловна, в то время ещё не было Петербурга.
- А мне кажется, что я живу с тех времён.
- Раз вы решили написать на нас завещание, у меня есть предложение к вам. Переезжайте к нам в коттедж. Можете в коттедже жить, можете в двухэтажном гостевом домике. Там большой участок с видом на озеро. Будете цветы выращивать. И маме не будет одиноко одной.
- У тебя нет отца?
- Он умер, когда я был маленький. Мама у меня очень общительная. Вам будет, о чём с ней поговорить.
- Игорёк, ты просто рай расписал. Примет ли только меня твоя мама?
- Примет. Я уже с ней переговорил. А теперь давайте вызовем такси и поедем в «Асторию», я там столик заказал на четверых.
- Нас же трое.
- Мама должна подъехать.
- А у тебя мама кем работает?
- Она художница, как и ты.
- Да!? Надо же какое совпадение.
- Это, Юлечка, не совпадение, а судьба.
- А если бы я не дала согласие, а ты ресторан решил без меня заказать.
- Во-первых, я мужчина, поэтому и решаю. Но впредь обещаю все семейные дела согласовывать с тобой. А во-вторых, если бы ТЫ отказала, я бы в ресторане напился и вернулся сюда, снова просить твоей руки, я ведь люблю тебя, Юлечка.
- Ой, а как же я поеду? У меня нет подходящего платья для такого случая.
- Это пустяки. Главное, что мы вместе. Заедим в «Пассаж» или модный бутик и выберешь всё, что тебе понравится. Софья Павловна уже прекрасно выглядит.
- Это мне Никанор подарил платье. Но вот пропал куда-то.
- Он уехал.
- Куда?
- Далеко.
- Неужели в Париж?
- Нет, дальше, за океан.
- Какая жалость! Он такой внимательный, галантный, как ты.
Игорь промолчал, соседи… нет, семья пошла к выходу из коммунальной квартиры.

Алексей Балуев
Олег Крайнев
(25.05.2026)