Skolжжение. Медвежье

26/05/26


День пах свежей травой, солнцем и хвоей. Ветер лениво раскачивал верхушки елей, будто шептался с чем-то древним, скрытым за их частоколом.

Я вышла во двор и спустила своего собакена с цепи погулять — и он рванул на волю,будто застоявшаяся в стойле лошадь, радостно взрывая лапами траву.

Через какое-то время тишину разорвал человеческий крик.
Резкий. Испуганный.

Я сорвалась с места и увидела овчарку, почти точь-в-точь как моя, вцепившуюся в ногу прохожему. Мужчина орал, отбиваясь, а собака рычала и с яростью терзала его за штанину.

— Да отпусти же! — крикнула я и схватила пса за ошейник.

И в этот момент похолодела.

Это была не моя собака.

Я разжала пальцы. Овчарка медленно повернула ко мне морду.

Она выглядела странно. Её голова напоминала чем-то крысиную, возле носа, с каждой его стороны торчало по кусту усов, а выражение глаз казалось агрессивным.

Я слегка оторопела, отшатнувшись. А затем, взяв себя в руки, развернулась и пошла по направлению к своему дому.

Оторопевшая не меньше моего псина на время остановилась вместо того, чтобы снова броситься на человека, а затем вдруг спокойно пошла за мной.

Следом.

Будто выбрала меня.

Я направлялась к своему участку нашей старенькой протоптанной дорожкой.
Но двор внезапно оказался на огромном, гигантском утёсе. А за его стареньким, покосившимся под такими же древними елями, забором шумела бездна.

И тогда появилась она.

Медведица.

Огромная. Невероятная. Как живая гора из шерсти, мышц и древней силы.
Она вышла из дома тяжёлой поступью, от которой будто дрогнула сама земля.
В её глазах не было злобы — только тревога матери, ищущей своих детёнышей.

Она подошла к забору и, тяжело облокотившись на него лапой, стала смотреть вдаль. Доски жалобно хрустнули.
Потом ещё раз.

ХХХРЯЯЯССССЬ!!!

Забор треснул под её весом, и медведица улеглась прямо на нём, свесив огромную когтистую лапу над пропастью.
Теперь подняться наверх можно было только по нескольким каменным уступам.

Внизу у моих ног уже вертелись две собаки — моя и та, чужая.

Мой пёс вдруг начал быстро карабкаться вверх.

Ловко. Уверенно. Будто всегда знал дорогу.

На полпути он изменился.

Шерсть стала густой и бурой. Лапы — шире.
Через секунду вверх уже лез не пёс, а маленький медвежонок.

Я застыла.

А затем вслед за ним к уступам двинулась чужая овчарка ... и прямо на моих глазах превратилась в мужчину. Рядом с ним появился юноша с волнистыми волосами до плеч — светлоглазый, спокойный, чем-то напоминающий Сергея Пашкова.

Откуда-то из-за плеча прозвучал тихий голос:

— Ты ведь знаешь, что он еврей?

— Знаю, — ответила я, кивнув.

И решительно пропустила этих двоих вперёд.

Потому что в тот миг это не имело никакого значения. Ни кровь. Ни имя. Ни прошлое. Перед лицом бездны все существа были просто теми, кто ищет путь наверх.

Они начали подниматься по утёсу.

Мужчина и юноша.

А наверх вместо них вылез ... еще один медвежонок.


Там, в своей обители, своих нерадивых детёнышей уже ждала огромная медведица.

Грозная. Дикая.
Но вдруг ставшая самой доброй матерью на свете.

Она лизнула медвежат, что-то проурчав, и вместе с ними поплелась вдоль границ дозором.

Глядя на это счастливое семейство и чему-то улыбнувшись, я положила руки на холодный камень ... и тоже начала свой подъем наверх.