Друзья-поэты

В пространстве из вечного света,
За длинным накрытым столом -
Собрались друзья-поэты,
Поговорить о былом.
Сидят Маяковский и Бродский,
Есенин, Осадов, Басе
Буковски, Цой, Заболоцкий
Цветаева, Байрон и… все.
Дальше - не очень видно -
Слишком уж длинный стол.
Вокруг - райские виды,
Над ними - Божий престол.
И льется поток историй,
Что не переслушать вовек.
Потом начинают спорить -
Каков сейчас Человек?
Говорит Маяковский: «Люди
Нынче уже не те!
Мозги превратились в студень!
Запутались в суете!».
Бродский ему отвечает:
«Строго их не суди!
В целом - слегка измельчали,
Но больше их стало, поди.
Теперь зато всем доступно
Листать без конца интернет
И вроде меньше преступность,
И больше прожитых лет».
Есенин: «Да полно, люди
Такие же как всегда!
Все так же друг друга судят,
Идя по друг друга следам».
Осадов: «Нет, люди красивы!
И каждый ведет свой бой!».
Басе: «Хотите наливы?
Я захватил с собой!».
Буковски: «Налейте, право.
По мне - проблема проста:
Мы все - потомки Варравы,
А не того, с креста».
Цой: «Но, когда прекратится
Извечная эта война?!
Смешались жертвы, убийцы…».
Цветаева: «Знать не нам!
Я думаю, там, на престоле -
На все найдется ответ».
И Байрон вставая: «Доколе?!
Скажи нам, Главный Поэт!».
И отвечают с Престола:
«Не знаю, поймете - нет?
Первое было слово
И слово то было: «Свет».
И так мне понравилось это,
Что говорил шесть дней.
И сочинил планету,
И вас сочинил на ней.
И радости, и печали.
А между них - благодать.
Потом сочинил молчанье,
Чтоб каждого стало слыхать.
Потом я отправил сына,
Ведь не доставало одно:
Враз искупить все вины,
Оставив только вино.
И люди - здесь нет секрета -
Не хороши, не плохи.
Все они в чем-то поэты
И я люблю их стихи!
Эти стихи - их судьбы,
Их дела, голоса.
Мне нравится, что, по сути,
Я больше пишу не сам»…
Так падающей кометой -
Глас отгремел и стих.
И замолчали поэты.
И стало слышно, как где-то
Муха взлетела с котлеты
И каждый ушел в свой стих.