Момент девятый. Продолжение

Момент девятый.

Поздний вечер. Телефонный звонок. Незнакомый номер.
Отвечаю.
-.Тётя Нина.
Здравствуйте. Это Иван, друг Вашего Миши. Я на СВО. Получил ранение и возвращаюсь в Питер. За мной приехала жена и мы будем один день в Саратове. Можно к вам приехать?
Из Мишиных писем я знаю Ивана. Помолчав минуту, даю согласие.
- А я так и знал, что вы не откажете.
Голос радостный.
- Спасибо, тётя Нина.
- Только Миши нет. Он с бригадой в другом селе и будет через несколько дней.
- Я знаю, тётя Нина.
Поздним вечером подъехало такси и в дом вошли двое: высокий мужчина и стройная женшина. Обоим лет по 40.
Мужчина подошёл и обнял меня, как родную.
- Спасибо, тётя Нина.
Спасибо за всё.
Я немного удивилась, за что?
- Ну, проходите, стол накрыт, поужинайте. И постель готова.
Гости поужинали, выпили по рюмке сухого красного, я убирала со стола, как вдруг Иван заговорил о том, что было на душе много лет.
         Не буду вдаваться в подробности. Постараюсь точно передать рассказ Ивана.
        - Сначала, когда человек попадает на зону - пишут все: родители, жены или подруги, друзья, хорошие соседи. Короче , получаем по 2,3,5 писем.  Читать не успеваем. Кто смеётся, кто плачет... И так примерно пару месяцев.
      Постепенно начинается отсев. Отпадают друзья и подружки, дальние родственники, соседи. Остаются жены, у кого они есть и родители. В основном матери.
Постепенно и этот отряд редеет: жены бросают, родители умирают, а друзья уже и забыли давно.
В отряде нашем были такие, кто вообще не получал писем.
А как много там имеет значение весточка с воли!
      На Мишку я обратил внимание сразу. Мы спали на одной шконке, я снизу, а он сверху. Такой удивительный парень : всё знает и всё умеет.
Что ни спроси - ответит. За что не возьмётся - всё у него получается. Голова светлая, Руки золотые. Пожалуй, за всю жизнь я больше таких людей не встречал. Мы подружились.
      Как и у всех, первые пару месяцев Миша получал много писем от друзей и подружек.
Постепенно, как и у всех, писать стали только самые близкие люди: жены, матери.
А Миша регулярно получал одно, два письма в месяц, очень ждал эти письма и часто по несколько раз их перечитывал. А сам писал почти каждую неделю.
Иногда получал и переводы.
- Мих, кто тебе пишет, мать?
- Нет, мать не пишет. Это соседка, тётя Нина. Она мать моего друга, Лехи.
- А друг что не пишет?
- Другу некогда, он учится. Он только приветы передаёт. Всё передают приветы, а пишет только тётя Нина. И помогает только она.
- А где она работает?
- Нигде. Она художница, пишет картины и продаёт их. На это и живут. А дядя Орест, её муж, делает рамы и подрамники.
- Неужели сейчас кто-нибудь покупает картины?
- Тети Нинины? Да ещё как покупают. Они работают и день и ночь. И Леха рисует, и Вовчик.
Ты бы увидел, тоже бы купил.
             Потом, продолжает свой рассказ Иван, на зону стали приходить священники и из нашего отряда несколько человек стали регулярно посещать церковные службы. Мишка сразу, постепенно и я присоединился.
Однажды я спросил его:
- А почему ты сразу пошёл к батюшке? И ходишь так регулярно?
- А мой друг, Леха, так верует. Я удивлялся сначала. А у них все в семье верующие и главный дядя Орест. Однажды я с ними в Храм ходил на Рождество.
Они свечи зажжённые от церкви до дома старались донести. Донесли и так радовались. Потом разговлялись, целовались, поздравляли друг друга с Рождеством Христовым.
Я запомнил это на всю жизнь.
Я тогда  ещё решил, что вера в Бога, - это хорошо. А сейчас такая возможность есть. Я буду ходить и молиться за всех: за мать, тётю Нину и всю её семью.
- Ты знаешь, Миха, пожалуй и я буду молиться за твою тётю Нину.
Постепенно мы все, кто регулярно ходили на службы, очень сблизились. Мы подавали записки о здравии и за упокой. И всё наши молились о вас, тётя Нина.
А когда молишься за человека, он становится тебе, как родной.
Иван встал и подошёл ко мне.
Мои глаза были полны слез.
Мы обнялись, и его жена, Сашенька, тоже подошла и прижалась к нам .
Было ощущение, что мы родные  люди.