Я смотрю на пейзаж разомлевшего тлена...

Свет ночных фонарей, тротуары столицы —
Закипел муравейник пороков, страстей,
Я теряюсь в толпе, незнакомые лица,
Мне не нужен билет. Я в числе вип-гостей.

Я смотрю на пейзаж разомлевшего тлена,
Где за сливки давно принимают желе,
Забродившее в дрожжах манящего плена,
Где зловония мрак мира, чуждого мне.

Не герои для книг,не модель для картины,
Выбирая маршрут -  кто паденье,кто ввысь,
Ошибаясь бредём по пустыне рутины -
Значит мы здесь нужны - раз уж мы родились.

Кто-то плюнул на всё, грусть вином заливая,
У засаленной стойки ночного кафе,
Кто-то грудь оголил, страсть свою раздавая,
Болт огромный забив в их аутодафе.

Классик гневно писал про морали и нравы,
Осуждая пороки ушедших веков.
Только нынче мораль — все по-своему правы,
А забытые книжки лишь для простаков.

Я судить за грехи не берусь и не стану,
Каждый волен судьбой наслаждаться до дна:
Заблудившись в объятьях панели, стакана,
Может, жизнь, грешным нам, для того и дана —

Чтоб скрижалей святых нарушая законы,
Осознав всё, однажды, на бренном пути,
О прощении просить, преклонясь у иконы,
И в слезах откровенья к прощенью идти.


(Дописано четверостишье,внесены правки)