Материя звука

Поэзия есть способ материализировать реальность,
Остальное в ней воспринимается как данность:
Рифма, ритмика, ударный слог и не ударный,
Остальное в ней не нужно, остальное - инстинкт стадный.
Что должна быть образность, должен быть мотив,
Нужно, чтобы строки складывались в мысли.
Так необходимо побольше инвектив,
Хорошего поменьше, на этом и повисли,
Телом оцепенев, ненавидя рассвет,
Не зная ни расстояний, ни века, ни темы.
Так и отбрасываем в сторону науки акцепт,
Оферту марая в грязи, осудя диадемы
Прекрасного пения слов, того, что скрывает засов,
Без радости обеспокоенно следуем за приломлением света.
Но всё в темноте - только тронь - рифма, ломая ладонь
Пишущего, самостоятельно заново лепит все положения Завета.
Мне не нужно концов, точек не нужно и клятв
О том, что буду до конца жить, не зная отчаяния жатв.
О том, что блестит на заре чье-то тело по дневной поре,
И будто бы нету счастья без ведьмы, и будто бы травится боль лишь камедью.
Я - адренохром, в смысле конспирологии,
Адреналин, что поделен на ноль, источающий непостоянство и боль.
Пойми, я совсем безоружен. От рождения насмерть простужен,
Не постигал иной немоты, кроме той, что даёт алкоголь.
Сентябрь красится цветом, на Иерихоне остался бездетным,
Не создал красоты - только фикций доктрины,
Они разрывают, как старые мины.
В них одинокая заводь, последний сезон и закопанный кладезь,
В них так же удушлива тьма без границ,
Со дна слышится пение птиц.
Одряхлелый загубленный танец,
На кости ступаю без ног и без сланец,
Стекло на стекле, тянуло звенеть,
И всё-таки топит мне сердце камедь.
Невообразима, как Дантовый сумрак,
Необъяснима, как жизнь и как спутник,
Иль спутница - что уж судить по весне
Про то, что осталось на юной десне?