Я смотрю на пейзаж разомлевшего тлена

Свет ночных фонарей, тротуары столицы —
Закипел муравейник пороков, страстей,
Я теряюсь в толпе, незнакомые лица,
Мне не нужен билет. Я в ряду вип-гостей.

Я смотрю на пейзаж разомлевшего тлена,
Где за сливки давно принимают желе,
Забродившее в дрожжах манящего плена,
Где зловония мрак мира, чуждого мне.

Кто-то плюнул на всё, грусть вином заливая,
У засаленной стойки ночного кафе,
Кто-то грудь оголил, страсть свою раздавая,
Болт огромный забив в их аутодафе.

Классик гневно писал про морали и нравы,
Осуждая пороки ушедших веков.
Только нынче мораль — все по-своему правы,
А забытые книжки лишь для простаков.

Я судить за грехи не берусь и не стану,
Каждый волен судьбой наслаждаться до дна:
Заблудившись в объятьях панели, стакана,
Может, жизнь, грешным нам, для того и дана —

Чтоб скрижалей святых нарушая законы,
Осознав всё, однажды, на бренном пути,
О прощении просить, преклонясь у иконы,
И в слезах откровения к прощенью идти.