Инструктор по лыжам

Инструктор по лыжам,
Не поможет спустится
Он обзавёлся хорошей женой,-
Можно не суетится.
Конечно был  манифест-
Money  First
И конечно в валюте
Не салютов ,
Не лютиков
Может лучше вернутся к Малюте
Николаям и Александрам
Продолжить Первую Мировую
Тогда не было бы и Второй
Я незнаю, что лучше бы было,
Знаю что  Любовь
 приносит  страдание
Может потому,
что рифмуется
С расставанием
Даже если живёшь по расписанию .
Вернёмся к интервью ,
То бровью поведёт,
А то глаза закатит,
Про волка и собаку,-
Он что-то катит .
Но как финал
Ответ,
Что
Violence
Всем правит,
Но это мнение
Рождает много сомнений
Valence 
Violin
Зачем же изменять
И заменять
Он в русском языке живёт
Но вот проблемы русские
А также и советские
Его так мало интересуют
Служение муз не терпит
Суеты
Быть может  это он
 Пушкину  пасует .
 Но дальше он рисует :
« Вот зачем же
приглашают Евтушенко
И Вознесенского
Американские университеты.
Это всё равно что приглашать
поэтов  Гитлера иль Пиночета «
-То кровавый режим?
-То его это  не интересует?-
Не понятно о чём он воркует,
Он не  Сартр
 И других
  Земные проблемы
Его не волнуют ,
Но
Дети всегда хотят
Ясного ответа
Обеты сводятся
К тому  неплохо бы
Хорошо  пообедать
И было  бы
 не только звёздное небо
Но и крыша над головой,
И зачем этот вой
Самолётов,
-«But so lovely
So good looking.
He is Russian
It doesn't cause boredom.
Why FBR afraid
He writes about
Russian school
 for stupid
Who cannot be engineers
Not about American
For idiots
Who can be  murderer
And practice this skills
In classroom
Так всё прекрасно
За бугром .

Рецензия на стихотворение Марины Кужман « Инструктор по лыжам».

Стихотворение Марины Кужман «Размышления над интервью с инструктором по лыжам» представляет собой не столько литературный портрет, сколько эмоциональный и философский монолог, вызванный столкновением автора с фигурой писателя Sasha Sokolov. Текст построен как цепь ассоциаций, сомнений, внутренних возражений и внезапных лирических отступлений. Это стихотворение не стремится к классической стройности — напротив, его сила заключается в нервной фрагментарности и ощущении живого размышления “на ходу”.
Уже само название — «инструктор по лыжам» — звучит иронично и многослойно. Оно снижает фигуру знаменитого писателя, возвращая её к бытовому и почти абсурдному образу человека, который должен помогать другим “спускаться”, но на самом деле никого не спасает:
Инструктор по лыжам
Не поможет спуститься»
В этих строках слышится не только насмешка, но и разочарование в роли интеллектуала как проводника или духовного наставника. Особенно интересен мотив привилегии и социального устройства. Автор не может отделить талант от биографии и задаётся болезненным вопросом: насколько судьба человека определяется не только способностями, но и происхождением. При этом стихотворение избегает прямой публицистики — мысли всё время ускользают в сторону, дробятся, переходят от политики к личному, от истории к любовной теме.
Строки :
Знаю что  Любовь
 приносит  страдание
Может потому,
что рифмуется
С расставанием
внезапно смягчают общий саркастический тон. Здесь появляется подлинная уязвимость. Политические и культурные размышления вдруг уступают место очень человеческому ощущению потери и одиночества.
Интересен и языковой слой стихотворения.
, в тексте очень сильны такие вещи:
смешение русского и английского языка;
игра со словами:;Violence / Valence / Violin;;— тут чувствуется почти паундовская или даже обэриутская ассоциативность;
интонация разочарования в интеллектуале, который уходит от морального ответа;
контраст между «служением муз» и исторической ответственностью.
Особенно интересен фрагмент про Jean-Paul Sartre — вы противопоставляете позицию вовлечённого мыслителя позиции эстетического отстранения. Это уже не просто личная реакция на интервью, а спор о роли художника вообще.
Или  финальный фрагмент:
«He is Russian
It doesn't cause boredom»
Эта языковая смесь создаёт ощущение эмигрантского сознания, существующего сразу в нескольких культурных пространствах. Английский здесь звучит не как украшение, а как часть внутреннего опыта автора.
Финал стихотворения особенно резок и сатиричен. Сравнение русской «школы для дураков» с американской системой, где «идиоты могут стать убийцами», переводит разговор в плоскость цивилизационного абсурда. Здесь уже нет прежней лиричности — остаётся горькая ирония человека, не находящего идеального мира ни “за бугром”, ни на родине.
Стихотворение может показаться чрезмерно ассоциативным и даже хаотичным, но именно эта хаотичность отражает его подлинную тему — невозможность простого отношения к культуре, власти, таланту и собственной памяти. Автор одновременно очарован литературой Соколова и раздражён его позицией, и это внутреннее раздвоение делает текст убедительным.
Это стихотворение интересно именно своей неразрешённостью. Оно не выносит окончательного приговора ни герою, ни эпохе, ни самой культуре. Вместо этого оно оставляет читателя внутри тревожного, ироничного и очень личного размышления.