Душа твоя тебе не принадлежит
Она как ветер, мимо пролетит.
Меж двух умов скользит она, вольна,
И лишь ветром быть её вина.
Anima tua tibi non pertinet
Ut ventus praeterit et abit.
Inter duas mentes libera volat,
Et ventus tantum esse hoc dolet.
Молчание не пустота без слов,
А место безмятежных берегов.
Там Бог уснул, а человек глядит
И оба видят сон. Один. Навзрыд.
Silentium non est vacuum verbis
Est locus placidarum inter ripis.
Ibi Deus dormit, homo spectat
Et ambo unum somnium vident, plorat.
Ты любишь? Значит, ранишь. Это суть.
Ты ранишь? Значит, жив ещё чуть-чуть.
Ты жив? Значит, любовь ещё в пути.
Она придёт, но не туда, где ждёшь её найти.
Amas? Ergo vulneras. Haec via est.
Vulneras? Ergo vivis. Nondum obest.
Vivis? Amor adhuc in itinere.
Veniet sed non quo expectas munere.
Не спрашивай, зачем тебе это дано
Душа, и боль, и ветер, и одно
Молчание на двоих среди ночи
Ты это и есть. Смотри. Молчи.
Ne quaere cur haec omnia tibi sint
Anima, dolor, ventus, quae te cingunt.
Unum silentium inter duos noctis
Hoc tu ipse es. Vide. Tace. Hoc est.
De anima et silentio. О душе и тишине
© Copyright: Стефан Элиас, 2026
Свидетельство о публикации №126052608337
Свидетельство о публикации №126052608337
Рецензии
Здесь хочется не столько рецензировать стихотворение, сколько останавливаться после каждой строфы и удивляться — как русский текст постепенно отбрасывает тень на латинский, а латинский неожиданно возвращает ему другое звучание.
Удивительное стихотворение — словно разговор русской души с её древним латинским двойником. И особенно интересно читать его по очереди: русский вариант-латинский перевод — снова русский — снова латинский. Получается почти мистический диалог двух времён.
Первая строфа говорит о душе как о ветре — свободном, неуловимом, никому не принадлежащем. Втора строфа — о молчании. И здесь перевод особенно неожиданен: Silentium non est vacuum... Молчание перестаёт быть отсутствием слов и превращается в пространство, где Бог и человек видят один сон. Очень сильный образ. Причём русский финал «Один. Навзрыд» оставляет ощущение человеческого одиночества, тогда как латинское звучание делает эту сцену почти литургической.
Третья строфа — самая жестокая и одновременно самая жизненная:
«Ты любишь? Значит, ранишь. Ты ранишь? Значит, жив...» А потом последняя строфа вдруг снимает всю философскую броню: «Ты это и есть. Смотри. Молчи.»
И вот здесь стихотворение замыкается. Душа, ветер, любовь, боль, молчание — всё оказывается не отдельными явлениями, а самим человеком.
Но больше всего меня поразило другое: читать эти две версии подряд — почти как смотреть на одну картину в двух зеркалах. Русский текст кажется исповедью, латинский — её древним эхом. И возникает странное ощущение, будто стихотворение написано не сегодня, а просто дошло до нас через несколько столетий.
И ещё хочется отдельно удивиться самому замыслу: не каждый автор рискнёт поставить рядом русский и латинский текст и заставить читателя сравнивать не только смысл, но и дыхание фразы. Здесь же перевод становится частью художественного мира стихотворения. Получилось произведение о душе — и одновременно произведение, у которого словно **две души: русская и латинская**.
Очень необычно. Очень философски. И, пожалуй, самое интересное — после последней строки действительно хочется последовать совету автора:
**смотреть… и молчать.** Моя оценка - 10/10👏🏼😇🐳
Ольга Чернявская 1 31.08.2026 22:29 • Заявить о нарушении
Удивительное стихотворение — словно разговор русской души с её древним латинским двойником. И особенно интересно читать его по очереди: русский вариант-латинский перевод — снова русский — снова латинский. Получается почти мистический диалог двух времён.
Первая строфа говорит о душе как о ветре — свободном, неуловимом, никому не принадлежащем. Втора строфа — о молчании. И здесь перевод особенно неожиданен: Silentium non est vacuum... Молчание перестаёт быть отсутствием слов и превращается в пространство, где Бог и человек видят один сон. Очень сильный образ. Причём русский финал «Один. Навзрыд» оставляет ощущение человеческого одиночества, тогда как латинское звучание делает эту сцену почти литургической.
Третья строфа — самая жестокая и одновременно самая жизненная:
«Ты любишь? Значит, ранишь. Ты ранишь? Значит, жив...» А потом последняя строфа вдруг снимает всю философскую броню: «Ты это и есть. Смотри. Молчи.»
И вот здесь стихотворение замыкается. Душа, ветер, любовь, боль, молчание — всё оказывается не отдельными явлениями, а самим человеком.
Но больше всего меня поразило другое: читать эти две версии подряд — почти как смотреть на одну картину в двух зеркалах. Русский текст кажется исповедью, латинский — её древним эхом. И возникает странное ощущение, будто стихотворение написано не сегодня, а просто дошло до нас через несколько столетий.
И ещё хочется отдельно удивиться самому замыслу: не каждый автор рискнёт поставить рядом русский и латинский текст и заставить читателя сравнивать не только смысл, но и дыхание фразы. Здесь же перевод становится частью художественного мира стихотворения. Получилось произведение о душе — и одновременно произведение, у которого словно **две души: русская и латинская**.
Очень необычно. Очень философски. И, пожалуй, самое интересное — после последней строки действительно хочется последовать совету автора:
**смотреть… и молчать.** Моя оценка - 10/10👏🏼😇🐳
Ольга Чернявская 1 31.08.2026 22:29 • Заявить о нарушении