Искусст интеллект и естест интеллект Берты Ивановн

Искусственный интеллект и естественный интеллект Берты Ивановны

У меня приятель Вова. Мы с ним друганы — не разлей вода. Оканчиваем школу, думаем, куда пойти учиться.

Вован говорит:

— Пойдём в медицинский. Врачи — это хорошо. Уважение. Родителям понравится. У меня, скажут, сын врач!

Я ему:

— Но ведь учиться трудно.

Он отвечает:

— Это раньше было трудно учиться, а сейчас другое дело. Сейчас всюду искусственный интеллект. Он для тебя всю работу сделает, а ты знай себе его работы подписывай и преподам посылай. А если скажут что, отвечай уверенно: “У меня что, в курсовой где-то ошибки? Покажите где?” Сразу заткнутся! Да преподы теперь сами курсовых не проверяют. Нашли дураков — при их нагрузке ещё и курсовые проверять. За них тоже AI всё делает.

— А экзамены?

— А на экзаменах спишешь. Шпоры ещё никто не отменял.

Я говорю:

— Ну как-то боязно. Что же я потом в больницу приду и ничего не знаю?

— Не дрейфь! Там тоже у AI спросить можешь. А потом там ещё и врачи постарше есть. Тебя же главврачом сразу не делают. Зато как здорово: приходишь на работу, в свой кабинет. Кругом чистота, медсестра симпатичная, всё спрашивает: “Что нужно, доктор?”

И Вован так расписывал, так расписывал, что прямо перед глазами картина вставала: белый халат, кабинет, уважение, пациенты в коридоре, все тебя доктором называют.

— А потом, — говорит Вован, — самое интересное начинается, из-за чего я, собственно говоря, профессию врача и выбрал. Приходит пациентка молодая. Ты так строго её спрашиваешь: “На что жалуетесь? Что болит?” Она говорит то да сё. Ты ей: “Мне вас осмотреть нужно. Разденьтесь там, за ширмочкой”. Она раздевается — а как иначе? Ты ей: “Покажите мне это, покажите мне то. А если я здесь нажму — болит?” И представь себе, она всё делает! Не жизнь, а малина!

Я слушал и думал: вроде как-то нехорошо он говорит. Но Вован продолжал:

— Ну а когда осмотр закончишь, попроси одеться, а сам всю информацию — к AI: что дальше делать. Он может на анализы послать или что-то сразу рекомендовать. А если бабка старая придёт, то сестру попроси её осмотреть.

Вот такая весёлая жизнь! И представь себе: тебе за это ещё зарплату платят.

В общем, поступили мы в медицинский. Родители заплатили за учёбу. На первом курсе изучают биологию.

Я на лекции не хожу — мы с Вованом пиво пьём, а родакам говорим, что в библиотеку пошли.

По биологии курсовая об инфузориях-туфельках. Ну чёрт его знает, что это такое. Туфельки — это обувь. Мы там что, модную одежду изучать будем? Ну совсем с ума сошли преподы.

Но раз так надо, так надо.

Прошу у Джемини:

— Напиши мне курсовую работу про этих туфелек, страниц на тридцать.

А что тут жадничать? Пусть пишет.

Он написал, я распечатал. Красиво так получилось, с картинками. Но я только начало посмотрел — некогда было.

Вован спрашивает:

— Ты на лекции к Берте Ивановне хоть ходил?

Я говорю:

— Ну, был один раз.

— И как она тебе?

— Да внешне вроде ничего, хоть уже и не такая молодая.

— Да я не про это! Строгая?

— Почём я знаю? Вроде лицо доброе, а так всё нудит и нудит.

— Ну ладно, была не была! Курсовую ведь защищать надо.

— А если она вопросы задавать будет?

— Ты главное уверенней. Бумагу в руку суй и проси прочесть.

— Да я уже ей послал по электронной почте.

— Тогда спроси просто: есть ли у тебя ошибки? Согласна ли она с твоим изложением? Главное — не мямли. Преподы уверенных любят.

Итак, представим: входит к Берте Ивановне в кабинет студент.

То есть я.

— Я на защиту курсовой!

— Прекрасно. Сами писали?

— Ну конечно сам!

— Значит, знаете, что у Вас там написано?

— Знаю.

— Точно знаете? Или Вам нужно ещё время на подготовку?

— Нет-нет, знаю!

Тут я, конечно, слегка заколебался. Неужели эта Берта Ивановна такая строгая? А ведь по виду и не скажешь. Но отступать уже поздно.

“Ладно, — думаю, — попробую”.

Берта Ивановна открывает работу.

— Хорошо. О чём у Вас написано в четвёртой главе?

— Э-э-э…

— Не помните? Хорошо, напомню: об инфузориях-туфельках. Итак, вопрос: какими заразными болезнями болеют инфузории-туфельки?

— Гриппом?

— Нет. Грипп — это человеческая болезнь.

— Воспалением лёгких?

— Нет. У них нет лёгких. Что же Вы, Сидоров?

Я начинаю понимать, что дело принимает нехороший оборот.

— Ладно, перейдём к первой главе. О чём там написано?

— О том, чем питаются инфузории.

— Правильно! Молодец! Похоже, что с первой страницей Вашей курсовой Вы всё-таки знакомы. А сколько граммов витаминов в неделю им нужно давать?

— Не помню…

— Ну, хоть какие витамины?

— Витамин C?

— Нет, они такого не едят.

— Витамин D? Они его получают, принимая солнечные ванны?

— Сидоров, что Вы говорите? Похоже, Вы свою курсовую даже не читали. А ведь там всё правильно написано.

Берта Ивановна закрывает папку.

— Так что же будем делать? Ставить Вам неудовлетворительно? Или Вы через неделю придёте и попробуете защититься ещё раз?

— Приду через неделю…

— Хорошо, Сидоров. Но чтобы без глупостей. У меня нет времени играть с Вами в игры. Всё поняли?

— Да.

— И друзьям своим передайте.

Я поднял глаза.

— Каким друзьям?

Берта Ивановна посмотрела на меня поверх очков.

— Тем, которые сейчас в библиотеке пиво пьют.

— Хорошо, Берта Ивановна…

Вышел я из кабинета и думаю: я, конечно, сам дурак, Вована послушался. Он мне всё: “Какая жизнь! Какая жизнь! Разденьтесь за ширмочкой…” А про Берту Ивановну — ни слова не сказал.

Теперь придётся учиться.