Смерть тамплиера

Крест на плаще тяжелее гранита,
В горле пустыни застрял хриплый стон.
Книга походов навеки закрыта,
Сломанный меч — мой единственный трон.


Ветры Востока стирают следы,
Вражеских стай нарастает лавина.
Замерли в небе пустые сады,
И под ногами пылает долина.


Я не просил ни пощады, ни чуда,
Только б дойти до великой стены!
Смерть подбирается тихо, оттуда,
Где не виднелось дыханье войны.

Припев
Падает воин, но дух не сломить!
Белый ковыль принимает героя.
Мне остаётся лишь небо испить,
Глядя в глаза бесконечного боя.
Плачь, Иерусалим, о потерянном сыне,
Кровью написан финал на песке.
Имя мое растворится в пустыне,
Крест зажимая в остывшей руке.


Звон ятаганов и яростный крик,
Щит раскололся, не сдержит удара.
Я перед вечностью словно старик,
В центре бушующего пожара.
Веру свою я пронес сквозь года,
Сквозь ураганы и стрелы чужие.
Пусть же над прахом взойдет навсегда
Солнце, пронзая края вековые.


Я не просил ни пощады, ни чуда,
Только б дойти до великой стены!
Смерть подбирается тихо, оттуда,
Где не виднелось дыханье войны.

Припев
Падает воин, но дух не сломить!
Белый ковыль принимает героя.
Мне остаётся лишь небо испить,
Глядя в глаза бесконечного боя.
Плачь, Иерусалим, о потерянном сыне,
Кровью написан финал на песке.
Имя мое растворится в пустыне,
Крест зажимая в остывшей руке.




Холод крадется сквозь трещины лат,
Взгляд мой тускнеет под тяжестью век.
Нет ни дороги назад, ни преград,
Здесь завершает свой путь человек.

Припев
Падает воин, но дух не сломить!
Белый ковыль принимает героя.
Мне остаётся лишь небо испить,
Глядя в глаза бесконечного боя.
Плачь, Иерусалим, о потерянном сыне,
Кровью написан финал на песке.
Имя мое растворится в пустыне,
Крест зажимая в остывшей руке.