О Емеле-царе, о его мудрой жене и брате Андрее

Сколько лет прошло, кто знает...
Только царь теперь – Емеля.
На авось он Русью правит:
Робко, ленно, неумело.

К чарке хладной припадает
И, обеда не дождавшись,
За столом он засыпает,
До кровати не добравшись.

Снится ему Змей-Горыныч,
Снятся подвиги лихие,
Снятся други, снятся вина,
Злато, кубки дорогие.

Кот-Баюн мурчит над ухом,
Сон всё крепче обнимает,
Вот и солнце уж потухло,
Землю русскую оставив.

Ночь спускается всё ниже,
Звёзд полог укутал царство.
Спит Емеля и не видит:
Гибнет, чахнет государство.

— Просыпайся, друг мой милый, —
Марья тихо шепчет мужу.
— Собирай в кулак всю силу,
Ты Руси, народу нужен.

Враг стоит у стен вплотную,
К нам гонца прислали утром,
Весть он нам принёс дурную:
Быть войне. Повсюду смута.

Ох, Емеля, ты б поднялся,
Скинул сна б с себя оковы,
И с мечом бы поразмялся,
А не пил лишь хмель медовый.

Марья ставни распахнула.
Солнца свет впустила внутрь,
Воздух утренний вдохнула,
Попросив в сердцах о чуде.

Обернулась на Емелю
И, махнув на всё рукою,
Хлопнула дубовой дверью,
Больше ничего не молвя.

У царицы дел немало,
Вместо мужа разобраться,
С тем, что нужно басурманам,
Тихо, мирно чтоб расстаться.

Созвала всех для совета,
Только нет согласья, спорят:
Воевать желают деды,
Верят, что врагов поборют.

Молодые жмут плечами,
Говорят: «Сдавайте город,
Всё равно, кто правит нами,
Толк какой от долгих споров».

Лишь один согласен с Марьей:
«Надо всё б сперва разведать.
Да к тому же государя
Надо б скопом всем проведать.

Хватит в дрёме жить Емеле,
Спрятать нужно хмель подальше,
Чтобы кубки не звенели
Так, как было это раньше.

Загрузить Емелю делом,
Или дать уж оплеуху.
Но найдется ль такой смелый?»
Марья звать велит Андрюху.

— Как? Зачем? — повсюду шёпот.
— Может, обойдемся сами?
Но гонец ушёл, лишь топот
Следом за собой оставив.

Марья смотрит на всех строго:
— Эта мера не по нраву?
Я была доселе кроткой,
Соблюдала все уставы.

Муж мой – царь, а я царица.
В государстве непорядок.
Кто со мной не согласится,
Вон из царства без оглядок!

Слов никто уже не молвит.
Согласились, что поделать,
Смирно стали ждать Андрея
Знать, вояки и вся челядь.

К кузнецу гонец несётся
От царицы весть доставить
И боится, что столкнётся
Носом к носу с басурманом.

Повезло – доехал мирно,
Передал посланье робко:
«Так и так, мол, порешила…
Марья ждёт скорей к порогу…»

А кузнец Андрей сурово
Кинул взгляд и размахнулся:
В наковальню грозный молот,
С резким грохотом воткнулся.

Говорит кузнец сподлобья:
«Что забыл я при хоромах,
И зачем меня тревожат,
Мне сподручнее при доме.

Уходи обратно, друже».
А гонец стоит трясётся:
«Там царица сильно тужит,
О царь-батюшке печётся.

Совсем плох наш царь Емеля,
Нос не кажет из палатей,
Не пускает к себе челядь,
Много пьёт и ночью плачет…»

Призадумался Андрюха
(Ведь Емеля ему братец).
Потрепал себя за ухо
И пошёл сменить он платье.

Сообщил жене о горе,
Что помочь поедет брату.
Молча, ни о чём не споря,
Та поставила ухваты.

Собрала кулёк в дорогу,
Повязала обереги.
И, всплакнув ещё немного,
Проводила до телеги.

Для царя и для царицы
Погрузили в дар соленья,
Кубки в виде лебедь-птицы
И лечебные коренья.

Взял Андрюха меч булатный,
Чтоб сражаться с басурманом,
И поехал без оглядки
За гонцом через бурьяны.

Закатилось солнце в поле,
Птицы спрятались в деревьях.
Ко дворцу несутся кони,
Где готовит встречу челядь.

Марья места не находит,
Ждёт Емелиного брата,
От двери к окошку ходит
В белокаменных палатях.

Наконец, кричит девица:
«Едет ваш гонец обратно,
Государыня, царица!»
— Слышать это мне отрадно!

Марья ждёт и не дождётся,
Верит, что Андрей поможет
Привести Емелю в чувство,
Вразумить он брата сможет.

— Здравствуй, милая сестрица, —
Брат Емели произносит.
Вниз сошла с крыльца царица,
Поприветствовала гостя:

— Рада видеть, друг наш верный,
Проходи, поешь с дороги, —
Пропускает его первым,
Рукой сделав жест широкий.

— Давай сразу про Емелю,
Не до яств и не до чая,
Перейдём-ка лучше к делу, —
Прямо он сказал всё Марье.

— Лучше слов – всё скажут очи.
Проведу тебя к Емеле,
Мне бороться с ним нет мочи,
Не слезает он с постели.

— За своё он снова взялся?
Как же терпишь это в доме?
Ведь божился же и клялся,
Что не будет жить он в дрёме.

И уверенно Андрюха,
Прямо к брату устремился
Мимо челяди и кухни,
В свои мысли погрузился.

Думу думал он, шагая,
Хитрость применить иль силу,
Чтоб как царь Емеля правил,
А не проминал перину.

И придумал. Стучит в двери.
Тишина. Храпит Емеля,
Заглушая птичьи трели,
Свесив тулово с постели.

— Брат любимый, вот досада!
Пропустил ты пир в столице,
Все решили по квадратам
Подарить Русь загранице.

А твоя царица Марья
Первой кубок поднимала,
Только рада, на свиданья
После пира поскакала, —

Сел Андрюха возле брата
И давай врать громогласно,
Громче всякого набата. —
Вот чем кончилось безвластье.

Будь здоров, спи крепко, братец,
Я к семье своей поехал,
Поменяю только платье,
Чтоб не придиралась нехристь.

Знаешь, как всё поменялось…
Ты забыл о своём слове.
Мы за Русь с тобой сражались,
Проливалось столько крови.

Неужели всё напрасно?
Что ж… Спи дальше, пей из чарок,
Проморгал ты своё счастье,
Как от свечки лишь огарок

За собою ты оставишь.
Стыдно за тебя мне братец,
В пустоту ты скоро канешь,
Жаль, что так себя растратил.

Встал кузнец. Емеля плачет.
Слышал каждое он слово.
Сам себе он неприятен,
Что подвёл кого-то снова.

— Брат! — поднял главу Емеля. —
Подожди, что ж теперь делать?
Как монах я в своей келье,
Поборола меня леность.

Вмиг Андрюха обернулся:
Возымело слово действо,
Брат от хмеля хоть очнулся,
Значит правильное средство.

— Так скажу: ты веришь в чудо? —
Говорит Андрей тихонько.
— Верю, брат! Я верю в чудо! —
В тонкой мятой рубашонке

Спрыгнул на пол вдруг Емеля,
И сложив ладони вместе,
Встал пред братом на колени,
Позабыв о царской чести.

— Раз ты веришь, то покайся,
До утра молись от сердца.
А потом уж постарайся
Верным быть своему слову.

И ушёл кузнец, в молчанье
Брата своего оставив.
Вышел, а на сердце камень,
Что вернул царя обманом.

Марье он сказал не трогать
Пару дней пока Емелю,
Соблюдать всем очень строго.
Срок на всё одна неделя.

И для Марьи, для прислуги
Так загадкою осталось:
Куда лень и все недуги
Так быстренько подевались.

Снова правит царь-Емеля,
Стал спокойным он и мудрым,
В рот не брал он больше хмеля,
Оставаться чтоб разумным.

И собрал Емеля войско,
Чтобы гнать всех басурманов
До морей и суш заморских,
Как им надо, окаянным.

Крепко встала Русь на ноги,
Зажили все мирно-дружно,
Позабылись все тревоги,
Всё благодаря Андрюше:

Пусть схитрил, соврал маленько,
Но для блага – разве плохо?
Да и было то давненько,
С тех времён прошли эпохи.