аэролит песка

Перекрёсток двух улиц - архитектора Белопольского и географа Миклухо-Маклая. Советский кирпично-бордовый кинотеатр Витязь слева. Премьера "Зеркала" Тарковского. Одни огни. Зацвёл одинокий белый розовый куст, и пятьдесят лет прошло. Дико. Много безжалостных осок (но так ли было не всегда). Небо матовое и плоское. Эон, Малая Тля и Пчёлка Майя плавно витают близ куста. Поэт рядом с ними, а пламя Яркой Звезды повсюду. Праздник, первый день лета.

Эон: Миклухо-Маклай был великий путешественник, он говорил, что если ничего не сделаешь до 30 лет, то и после 30 ничего не сделаешь.
Пчёлка Майя: А товарищ Белопольский был великий архитектор. Он придумал и назвал наш ареал обитания. Долгое время мы барражировали лишь в пределах проектов, но теперь всё изменилось - мы ожили, стали славными, будто слетели со страниц чудесных сказок.
Поэт: у меня есть посвящение архитектору Белопольскому. Послушайте:

Разделяя куст с осами,
Вникаю в аромат волосами.
Чашечки приглушёнными позами
Отсвечивают. Раскидистыми глазами -
Ярость, с ней бессилие полное
Сплетает одну мантию. Дол нами
Облюбован, рассекречен и высечен
Плугами и косами писчьими.
Белый пух полонит и пленяет нас,
Трепетно и легко согревает час
Мелодично, одухотворённо,
Бережно, безнадёжно, влюблённо.
Разве это желанье неточно?
И приемственной буквой построчно
Шелестит, затаив выдыхает,
Чьи-то чувства, огни колыхает.

Поэт: помимо архитектора это стихотворение я посвящаю вам друзья мои (с теплотой глядит на Майю, Тлю и Эона).

Живность вокруг благоухает и носится кругами и дугами сквозь куст белой розы. Длится первый день лета. Только роза ли это? Может быть разновидность шиповника. Июньский пух и шуршание машин. Ароматы цветков в чашечках. Трепет осок.

Пчёлка Майя: как же здорово! Целое лето впереди, ближе к тёплому вечеру это становится особенно понятно, укладывается в голову, а на траву и асфальт выскользают жуки и птахи.
Поэт:самая первая радость от начала нового лета, лёгкая эйфория, надежда и предчувствие, не это ли ты имеешь в виду?
Пчёлка Майя: ты прочитал, и мне подумалось, что рифмы ожили и начали колыхать моё сердце летними ароматами трав и цветов, а рыльце - белыми прикосновениями пуха.
Тля и Эон: потому что для нас это всё родное.
Тля: и да, мы великие рыцари света и не плачем снежинками на горелый асфальт. (смотрит на Поэта) Не слишком пафосно?
Поэт: нет, мы не плачем Тля! Чем плакать, лучше прочти нам что-нибудь. Давно тебя не слышал.
Тля: прочту. Но сначала мы должны переместиться к соснам в лесопарк и там заночевать. Стихи мне удаются только номинально, на опыте быта.

Герои перелетают в ближайший лесопарк и располагаются напротив высоких вечнозелёных сосен. Там они ночуют ночь. Тля поднимается первой и расталкивает остальных.
Тля: сейчас я прочитаю вам стихотворение (ночной экспромт), которое называется "Древесная окарина мира":

бегунки заводного мандарина.
аул полн, трелью окарина,
святцы, пляски в хохоте Сатурна,
и к проникновению сонета и ноктюрна
дорисована грубость
вульгарной ухмылки любой!
тогда яростный, манерный гобой
учёного кота на заре
в витиеватые дали клубится
или громоотводом ветвится
коли гроза,
и родной землёй покаты глаза.
долгий шорох.
шелохнулась.
тонкой тенью всколыхнулась.
отблеском бесконечного диска.
ночь, чернила. как же близко,
наново, почти бесконтрольно
долговязые шествуют ствольно.

Тля: Поэт, я посвящаю стихотворение тебе. Это подарок от деревьев, на чьих шпилях я витаю иногда. Они тебя ждут в гости на чай в любое время. Стихи им свои почитаешь...
Поэт:благодарю. Тля, я очень тебя люблю, ты одна такая на свете!

Утренником встречая сосны, а субботником понедельник, славные наблюдают муравьёв и зелёных паучков воочию,а после на кворуме решают идти одним шагом в тысячу ли в Измир, и гулять там, гулять, и разговаривать много дней.

Эон: друзья, я желаю обратить ваше внимание на две вещи. Первое - будем барражировать без борьбы пока не умрём. Второе - нам отсюда уходить некуда. Лично за себя скажу так:

Буду жить бесправием в очерченных границах -
Росой на твоих ресницах.

Тля: весьма практично, но это если у тебя есть такие чудесные ресницы, а иначе сплошь десятибальность мегаполиса. И вот тогда, и только тогда, и начинается аэролит песка. Так сказать мемноны ночи звучат, наполняя собою пустыню.
Поэт: интересно что ты не сказала аэролит пыли.
Пчёлка Майя: Тля добреет, добреет ежесекундно - попыткой дождливой местности сломить законы каменных джунглей. Если дождя нет, то она его придумает.

Малая Тля трещит. Искры проплывающей мимо энергоподстанции. Эхолокация голубых дельфинов.

Эон: но ведь эти джунгли наш праведный дом! Потому и говорю - нам больше некуда бежать. (кланяется кульбитами и пируэтами мирозданию) Всё это похоже на двуколку, сплавляющую к третьей мировой. И это я не упоминаю водовороты.
Майя: ты относишься к вещам слишком серьёзно. Будь каменной крепостью, и этого вполне достаточно. А небо над ней намечтай самостоятельно: пусть там проносятся драконы, левиафаны и киты, гуляют морские облака.
Поэт: ах, я уже и забыл, как выглядит облачность над морской гладью, что она значит. Пожалуй, последний раз я был в гостях у моря по приглашению Клоуна, но это другое ибо видеть его не желаю! И всё же побеги я всячески люблю:

И к мирозданью грохота
Асфальтовым цветком быть прислонённым
Навроде смысла бытия,
Цветением прибытия.

Поэт: Так, зарисовка. Буква "Гэ" громыхает. Тля, скажи, а что такое аэролит песка?
Тля: Аэролит песка - это побег глотка, слога или лепестка за пределы твёрдости кровавого адища, сухости бессердечной пыли, прижизненный поиск небес на земле, как бы высоко это не звучало.
Эон: походит на иллюзию уединения, где кикиморы и водяницы пахнущие болотом и купавами манят и поют. Не похоже на море поэта.
Тля: так вариантов нет! Что поделаешь? Море - оно лишь мечта или сновидение , а днём необходимо реальное место, где надобно удобно находиться.
Пчёлка Майя: сейчас, сейчас, я скажу, вернее покажу. Заметьте, когда я закончу читать, все мы окажемся в ином месте, в зоне slowplay. Там никого не будет, потому что там и нет никого. Дело в том, что подходы пали в грязь и так и лежат в грязи с февраля. Стих в данном случае лишь чары перемещения туда, быстрая дорога из мегаполиса к берёзам:

Свинцовое лето гортанью глотало,
Кровавило красные травы.
Вскинь веское ввысь,
Где дворы и дубравы
Стряхнули с плеч потоки лавы.
Постройки исчезли. Сказались
Лесистые, спелые рощи,
И пелось душистей и проще.

Берёзы. Яркая Звезда напротив. Колыханье трав. Лето.
Поступательное раскачивание колыбели.

06.24