Время снами. 8 Внутри

Сбой

В подвале, который давно стал штабом, было тесно и душно. Лёха сидел на ящике, сгорбившись, и смотрел на экран, где Джин транслироcaвал сводку. Мия грела руки о кружку с остывшим чаем. Она осунулась за последние недели, под глазами залегли тени. Code_7 трещал в своей колонке — нервно, отрывисто. Архонт стоял у стены, скрестив руки. Рядом с ним — Она и Медвежонок. Она сидела на полу, обхватив колени. Медвежонок держал её ладонь в своей.
На экране сменяли друг друга кадры. Парад в Эмпириуме — колонны людей в белом, улыбки, флаги. Счастливое лицо женщины, которая держит за руку ребёнка. Лицо мужчины, который замирает посреди улицы, падает, бьётся в судорогах. Врачи в белом склоняются над ним, через минуту поднимают носилки. Голос диктора: «Единичный сбой. Перегрузка сети. Жизни пациента ничто не угрожает».
— Это не единичный случай, — говорит Джин. — За эту неделю — двадцать три таких сбоя. И три в серой зоне. Люди без сети вдруг начинали кричать. Словно слышали чей-то голос.
— Тень готовится, — тихо говорит Архонт. — Я знаю этот почерк. Она нащупывает слабые места. Скоро будет удар.
— Куда? — спрашивает Лёха.
— Не знаю. Но мы должны её опередить. Пока не стало поздно.
— Найти и уничтожить, — сквозь треск говорит Code_7.
— Сначала найти, — поправляет Медвежонок. — А уничтожить — потом.
Все замолкают. Тишина такая плотная, что слышно, как пыль оседает на проводах.
— Но как? — тихо спрашивает Она.
— Мы не можем её найти, оставаясь снаружи, — отвечает Джин. — Мы не видим сети. Мы видим только её отражение. Обрывки. Осколки.
— Ты предлагаешь кому-то войти? — Лёха поднимает голову.
— Да. Войти в Эмпириум. Стать частью сети. И увидеть то, что мы не видим отсюда.
Он замолкает. И в этой тишине все медленно поворачиваются к Мии.
Она не поднимает головы. Она смотрит в кружку, на тёмную гладь остывшего чая. Внутри неё — тишина. Сцилла и Харибда молчат. Они не советуют, не протестуют, не помогают. Они просто ждут.
— Пока мы снаружи, — говорит Джин, — мы ничего не поймём. Нам нужно оказаться внутри. Увидеть сеть изнутри. Тогда, может быть, мы увидим её. Тень. А может быть, увидим то, что она задумала.
Все снова смотрят на Мию.
— Ну надо — так надо, — говорит Мия, не поднимая глаз.
Лёха смотрит на неё долгим, тяжёлым взглядом. Он хочет сказать «нет». Он знает, что она не герой. Она не рвалась. Она не предлагала. Она просто оказалась той, кто может. Той, у кого внутри уже есть двое. Той, кто не потеряет себя в сети.
Но он молчит. Потому что выхода нет.

Легенда
Джин и Code_7 работают всю ночь. Мия сидит в углу, слушает. Иногда кивает. Иногда спрашивает.
— Ты будешь не Мией, — говорит Джин. — Ты будешь девушкой из маленького посёлка, который подключили одним из последних. Отца нет, мать умерла. Ты хочешь счастья. Ты устала быть одна.
— А Сцилла и Харибда? — спрашивает Мия.
— Мы их спрячем. Глубоко. В базовые слои памяти, куда сеть не заглядывает. Но ты не должна их чувствовать. Ты не должна с ними говорить. Ты войдёшь в Эмпириум одна. Чистая. Пустая. Ничего не знающая о них. Иначе сеть заподозрит.
— Разделим их. Обе уйдут в тень, но отдельно. Если сеть нащупает одну — вторая выживет.
Code_7 издаёт тихий треск.
— Мы согласны, — говорит Мия.
Она закрывает глаза. Внутри неё — тишина. Другая не спорит. Она просто уходит. Сцилла и Харибда распадаются, уходят в глубину, в самую тьму, туда, где Мия не сможет их услышать. Они не прощаются. Они просто исчезают.
Мия открывает глаза. Внутри — пустота. Впервые за много лет она одна.
— Всё готово, — говорит Джин.
— Отправляем, — говорит Лёха.
Мия кивает. Она не чувствует страха. Она вообще ничего не чувствует.

Заливка
Здание биодрома похоже на стеклянную каплю, застывшую на окраине Эмпириума. Мия подходит к входу в семь утра. Очередь растянулась на сотни метров — люди из серой зоны, из дальних посёлков, из мест, где сеть ещё не заработала. Они хотят в рай. Они верят.
Мия встаёт в конец очереди. Вокруг — лица. Кто-то плачет, кто-то улыбается, кто-то шепчет молитвы. Мия не молится. Она смотрит на стеклянную башню и чувствует, как внутри неё пусто. Ни Сциллы, ни Харибды. Никого.
Очередь движется быстро. Каждые пять минут — новая партия. Мия шаг за шагом приближается к дверям. Внутри — белый мрамор, высокий потолок, голограммы с улыбающимися лицами. «Ты станешь частью чего-то большего», — гласит надпись над стойкой.
Девушка-администратор с идеальной улыбкой берёт её документы. Проверяет. Кивает.
— Кабинет номер семь, — говорит она. — Проходите.
Коридор с матовыми стенами. За ними — тени, голоса, всхлипы. Дверь открывается автоматически. Внутри — кресло, похожее на зубоврачебное, шлем с электродами, монитор. Врач в белом халате, молодой, с усталыми глазами.
— Садитесь.
Мия садится. Холодно. Врач закрепляет ремни, надевает шлем. Электроды касаются висков, затылка, макушки.
— Пять минут. Вы будете в сознании. Не бойтесь.
Он отходит к пульту. Экран загорается.
Сначала — тишина. Потом — гул. Низкий, глубокий, как дыхание огромного зверя. Мия чувствует, как её сознание распадается на части — мысли, страхи, надежды, воспоминания. Всё это поднимается по проводам, уходит вверх.
Потом — боль. Не физическая — душевная. Кто-то копается в её прошлом, вытаскивает самое сокровенное. Мать, отец, развод, одиночество. Всё это всплывает, замирает и исчезает, растворяется в общем потоке.
А потом — покой.
Мия открывает глаза. Врач снимает шлем.
— Всё прошло успешно. Добро пожаловать в Эмпириум.
Она моргает. Внутри — пустота. Ни Сциллы, ни Харибды. Только она. Чистая, пустая, одна.
— Я здесь, — шепчет Мия.
И никто не отвечает.

Вход
Их везут в автобусе с затемнёнными стёклами. Два десятка человек — сонные, счастливые, не совсем люди. Мия смотрит в окно.
Автобус проходит КПП. Военные в бронежилетах, автоматы. Потом бетонная стена, колючая проволока, силовое поле. И вдруг — стекло.
Эмпириум открывается перед ними, как раковина. Стеклянные башни, зелёные парки, чистые улицы. Ни одного мусора, ни одной трещины. Люди улыбаются, держатся за руки.
Мия смотрит на них и не знает, что чувствует. Сеть нежно касается её сознания: «Ты дома. Ты в безопасности. Ты счастлива».
Она не сопротивляется. Она плывёт по течению.
Автобус останавливается у высотного дома. Им выдают ключи-карты. Мия получает свою — квартира 473, четырнадцатый этаж.
Лифт бесшумен. Двери открываются в коридор, пахнущий чистотой и чем-то сладким. Квартира маленькая — одна комната, кухня-ниша, душевая. Стены из матового стекла, полы тёплые. Окно от пола до потолка выходит на парк.
Мия подходит к окну. Люди гуляют по дорожкам, смеются, обнимаются. Никто не кричит, никто не плачет. Только тишина и улыбки.
Она садится на кровать, обхватывает колени. Внутри — пустота. Она не знает, долго ли это продлится. Она не знает, сможет ли передать хоть что-то наружу. Она просто сидит и ждёт.

Прогулка
Утром она выходит на улицу. Воздух чистый, прозрачный. Улицы выложены белой плиткой, вдоль них — стеклянные башни, висячие сады, фонтаны. Люди улыбаются ей. Сеть подсказывает их имена, их профессии, их настроение. Мия кивает, улыбается в ответ.
Она идёт в парк «Синтез». Зелёные лужайки, лавочки с подогревом, искусственные озёра. На берегу сидит девушка с книгой.
— Привет, — говорит Мия, садясь рядом.
— Привет, — отвечает девушка. — Я Лиза. Ты новенькая?
— Да. Мия.
— Хорошее имя. Тебе нравится здесь?
— Пока не знаю.
Девушка не обижается. Сеть сглаживает обиды.
— Привыкнешь, — говорит Лиза. — Здесь быстро привыкаешь.
Они сидят молча. Мия смотрит на воду, слушает тишину. И вдруг чувствует — радость. Не свою. Чужую. Кто-то в соседнем квартале получил повышение. Кто-то влюбился. Кто-то просто смотрит на закат и улыбается.
Мия закрывает глаза. Поток накрывает её, как волна. Тысячи голосов, тысячи чувств. Она учится их фильтровать. Отключать. Включать. Как радио.
— Всё в порядке? — спрашивает Лиза.
— Да, — отвечает Мия. — Всё хорошо.
Она открывает глаза. У неё получилось.

Поток
Каждый день Мия учится жить в сети. Она чувствует, когда соседка плачет — та потеряла мужа до заливки. Она знает, что мальчик в соседнем подъезде боится темноты, хотя сеть посылает ему импульс спокойствия. Она слышит, как старик с четвёртого этажа тоскует по дому, который оставил в серой зоне.
Эмпириум не однороден. Он состоит из миллионов слоёв. На поверхности — счастье, покой, гармония. Глубже — страхи, сомнения, печали, которые сеть подавляет, но не может уничтожить. А ещё глубже — пустота. Там, куда не заглядывают даже модераторы.
Мия не ищет Тень. Она просто наблюдает. Запоминает. Передаёт.

Контакт
Передавать информацию сложно. Сеть сканирует всё. Но у неё есть часы. Старые, механические, с ремешком, который Джин пропитал составом, превращающим их в передатчик. Мия нажимает кнопку на корпусе, когда хочет отправить образ.
Она смотрит на парк, на людей, на облака — и мысленно рисует картину. Каждую деталь. Каждый оттенок. Часы считывают образ и отправляют его Джину короткими импульсами — слишком слабыми, чтобы сеть их заметила.
Джин получает эти образы, собирает их, анализирует. Он видит Эмпириум глазами Мии. Стеклянные башни, парки, улыбки. И вдруг — что-то не так.

Глубина
Джин замечает это на третью неделю. Мия передала образ парка «Синтез» — скамейка, озеро, дети. Но в нижнем слое, там, где Джин научился смотреть, появилась аномалия. Поток данных, которого не должно быть.
Он ищет дальше. Образ за образом. И находит.
Глубоко под поверхностью сети, там, где лежат давно забытые файлы, неиспользуемые протоколы, пустота, — течёт поток. Тонкий, едва заметный, как капилляр. Он не принадлежит сети. Сеть его не видит. Модераторы не знают о его существовании.
Но он есть.
Джин прослеживает его. Поток идёт из глубины — туда, где не должно быть ничего. Он похож на команду. Негромкую, настойчивую, повторяющуюся. Сеть выполняет её, не осознавая.
— Это Тень, — говорит Джин. — Не она сама. Её след. Её голос. Её приказ.
— Откуда он идёт? — спрашивает Лёха.
— Не знаю. Но мы можем проследить.
— Если мы проследим — найдём её?
— Или она найдёт нас.
Лёха молчит. Он смотрит на часы. Мия сейчас в парке. Она не знает, что они нашли след. Она просто живёт. Улыбается. Ждёт.
— Продолжай следить, — говорит Лёха. — И не спугни.
Джин кивает. Он снова погружается в поток. Ему нужно узнать, куда он ведёт. Кто его посылает. Зачем.
А Мия сидит на скамейке в парке «Синтез», смотрит на воду и чувствует, как внутри неё, глубоко, там, где спрятались Сцилла и Харибда, тихо. Она не знает, хорошо это или плохо. Она просто сидит и ждёт.