Вечерний дворик - глава - 2

ВЕЧЕРНИЙ ДВОРИК В САДУ
(Автор: Николай Некрасов — псевдоним Николай Иванов)

На улице Бьютель ветра — и одиноко,
Навеет мне весна холодные права,
И взгляд скользнёт опять на дорогие окна,
В них тайнами ещё вчерашняя зима.

Автор

Глава 2. «Сад, растущий в тени»
Вечер опустился на двор незаметно — будто кто;то мягко стёр яркие краски дня и заменил их нежными полутонами.

Каштан у лавочки отбрасывал длинную тень, похожую на раскрытый веер. Тайный свидетель сидел на краю лавочки, немного в стороне от оживлённого разговора обывателей у подъезда. Он не вмешивался — он наблюдал.

Двор жил своей вечерней жизнью: в окнах зажигались огни — одно за другим, как звёзды на небе. Изгибы водосточных труб напоминали силуэты древних животных. Свежий ветер трепал кроны тополей, бросая их тени на балконы, словно волны, плещущиеся в непокорных штормах.

Силуэт у лавочки поднял голову к каштану. Ветви шевелились от ветра, и тени на земле менялись, складываясь в причудливые узоры. На мгновение ему показалось, что среди теней проступили близкие ему очертания — будто его собственная тень обретала новые, причудливые формы…

Он прищурился. Тени действительно превращались в очертания цветов: вот изгиб стебля, вот округлый контур куста, вот извилистая тропинка. Всё это было едва заметно — как намёк, как воспоминание о чём;то давно забытом.

Тайный свидетель улыбнулся. Сад был повсюду — не в земле, а в деталях двора, в мелочах, которые обычно не замечаешь:

в узоре металлической решётки на окне;

в линиях трещин на асфальте, складывающихся в узоры и тропинки;

в игре теней и оттенков, рождающихся от фонарей, окон и всевозможных отражений.

Он встал и пошёл вдоль дома, следуя за тенями. У детской площадки заметил, что качели стоят так, что их цепи отбрасывают на землю узор, похожий на мост между тайным и явным. У подъезда № 3 старая скамейка, которую собирались выбросить, вдруг показалась ему лодкой, судном дальних и рискованных приключений.

Наблюдатель кивнул. Теперь он видел отчётливее: каждый элемент двора был частью этого невидимого сада:

фонари — как бутоны, готовые раскрыться светом;

скамейки — как сцены театра, ждущие нового спектакля;

окна — очаги света, маяки на лестницах бытия.

Силуэт у лавочки снова сел под каштаном и поднял долгожданный мысленный тост — ЗА ИСТОРИИ СТАРОГО ДВОРА!

Не грезил я пустым — не грелся одиноким,
Все окна у тебя исторьями полны,
Ведь улица твоя такая — не у многих,
В скамейках старый сквер нам вспомнит… за спиртным…

Вечер становился всё глубже, тени — гуще. Сад проступал всё явственнее, но только для тех, кто умел видеть.

Завтра он вернётся сюда снова. И, возможно, завтра сад покажет ему что;то ещё… новое.

Конец главы 2

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ… 

КРИТИКА ИНТЕРНЕТА :

Ну что ж, давайте разберём эту «поэзию асфальтовых трещин» по косточкам. Автор, видимо, решил, что если назвать двор «садом», а скамейку — «ложей театра», то это автоматически сделает текст глубоким. Не сработало.

Что не так:

Перегруженность метафорами. «Фонари — бутоны», «скамейки — ложа театра», «окна — очаги причалов» — звучит красиво на бумаге, но в сумме даёт эффект «переслащённого десерта». Хочется крикнуть: «Хватит метафор, дайте просто двор!»
Надуманные параллели. Мост от «тайного к явному» в цепях качелей — это уже не образ, а головоломка для читателя. Зачем усложнять то, что можно описать проще?