25-ый, 26-ой и 25-ый, 26-ой

Умирает всегда. Умирает просто.
В 25-ом году ещё умирал.
Работал на огненные мельницы тоже.
Слазил, правда, в подвал.

Но я давно слазил.
Детонатомная бомба.
Иду между кресел...
Праздник такое, что в оба!

А тут это и это. Литературные маразмы...
У всех свои взгляды.
И Рада, отрада моя!
И все счастливые дома!

Посмотрели так на Хиросиму
И эти тоже, ну, которые, "Ну, люди, Толь", -
Говорят. Потом пожелали даже их детям...

И всё у них хорошо! А я Хиросима.
А я оттуда прям Хиросима.
Да всегда я Хиросима, Нагасаки,
А что нам Япония, да...

Что испытывает человек,
Когда его пытают,
Какая им, действительно, разница?
Или когда просто они боль

Причиняют. Разговаривают так.
Свысока, с осуждением, я писал уже.
Так что, Дорогой мой Добрый Читатель,
Весенний день, но вы коллективизацию вспомните.

Это наши дедушки, бабушки, прабабушки, прадедушки,
Прапрабабушки, прапрадедушки...
И во всех это, и радость, и страдание.
И они так и будут.

Потому что мы всегда о другом думаем.
О проблемах. Смотрим так на людей.
На взрослых да и на детей так они
Так смотрят. Им это важнее,

Их проблемы, проблемы, да,
И что, действительно, другим они сказали,
Сделали, наверное, тоже,
Им-то ничего, так они думают на самом деле.