куртку накинул, на сборы и слово скорый

Поэту


куртку накинул, на сборы и слово скорый,
молча обулся, бросил, взглянув в окно:
«эти кроссовки мылись в Охотском море,
берегом шёл, окатило шальной волной.
рад был знакомству». перекрестился, вышел.
щёлкнул замок. в ответ ничего не сказать.
дел у меня впереди, говорил, выше крыши,
скоро в Самару – опять обезвреживать зал.
в парке Победы, когда занесло в Черняховск нас,
громко читал, говорил с хрипотцой о том,
как там на юге, о вере, войне, о Кольском,
о пацифизме и что наступает потом.
возле моста, где тянулась река неспешно,
сыпал картечью слов, добивал ядром.
и за фасадом, за грубой отделкой внешней
вдруг проступало раненое нутро.
он улетал в Ухту, я – в Москву чуть позже.
он уходил без лишнего, налегке.
я ощущал, как во мне поднимались дрожжи
брошенных им стихов на чужой реке.
три фестивальных дня как губа матросам,
где они – море твоё и в порту причал?
в чистом, сухом остатке - одни вопросы.
и не поймёшь, кому на них отвечать.