Отнятый очаг

Этим глазам – едва одиннадцать:
Немым глазам,
Горским глазам,
Изгнанным глазам,
Отчаявшимся глазам.

Этим рукам – едва одиннадцать:
Немым рукам,
Горским рукам,
Изгнанным рукам,
Отчаявшимся рукам.

Смотрят из-за решётки два больших глаза,
Две маленькие ручонки.
Только два глаза и две ручонки.
Но иногда будто слышен стук костей.

Иссякли слёзы, улетучились мечты,      
Нет сил упрекать.
Два глаза, две руки,
Молчание из-за решётки.
Что рядом с этим молчанием небесный гром?!

Два больших глаза
И две маленькие ручонки не  в о р о в а л и,
Не опаздывали на р а б о т у,
Не пытались б е ж а т ь,
Не  р у г а л и  Сталина.

Но они за решеткой! Почему?!
О, как их хозяйки вина тяжела!
А всего-то в день смерти вождя осмелилась
Помечтать немного:
«Значит, мы вернёмся домой?»

Она тринадцать лет выживала в неволе:
Отняли родной очаг,
Вокруг которого
Жило столько прекрасных сказок
И вкусных запахов.

А вчера попала
В Верхней Балкарии, в родном ауле,
На кладбище,
Которое недосчитало более тысяча могил,
Оставшихся на чужбине.

Перевод с балкарского А. Прокопьева