Девственность. Поэма

---

ПОЭМА «ДЕВСТВЕННОСТЬ»

(Верлибр для берёзовой коры и лунного света)

Действо: Ночь на Ивана Купалу. 988 год.
Где: Берёзовая Роща, близ дымных углей княжеской охоты._

---

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: ТОМЛЕНИЕ

Она стояла в  мареве подлунном,
вся — как застывший стон, душой к мерцающей в мечтах  свирели Пана льня,
Внутри, под берестой лобка, у самой сердцевины, незаконно(??!!!)
Уж зрело чувство, непохожее на голод, пульс огня...
Не тот, что утоляют огурцом и кистью, нет младая нимфа,
но тот, что требует особой, тайной маски со стыдом опущенных ресниц... Вот Вечер стих...
Там, где сплетенье самых нежных жилок,- ласка...
О,  да, пройди сей путь...
И ты когда-набудь ...ты станешь искушенной Милфой... Стих

Уж вечер с жаждой стать гнездом,
в которое ворвется
хладнокровный сокол,
Она мечтала чисто о Нечистом,
Так неловко кутаясь в зелёные кудряшечки кудрей,
Младешенька, что, щурясь от Луняшки... Ах...
Вот все быстрей...
скользит рукой по тайному бутону (дам разгадку - то не " Нос", что нам воспел наш Гоголь)
ещё не зная,
что такое —пестик и пыльца!
(Ей мнилось: вот бы мне- сейчас
вобрать весь сок небесной Манной Каши ночи,
Что дико бродит в жилах у сатирных тварей...)
Что, как у отца...
И, чуть словно вторя этому безмолвному призыву дочки
куст пораздвинулся, явив собой все
то, что (ах!) войдет в нее с Торца

Сетап: Девичья нега — сладкое удушье.
Панчлайн: Но даже Чистая скучает по тому, от чего потом рыдают в подушку.

---

ЧАСТЬ ВТОРАЯ: ПОСВЯЩЕНИЕ

Явился он — лесной Старообрядный Протопоп
несущий скипетр, обёрнутый во мрак волосьев...
«Ты... Ты звала меня, о тонкая моя сестрица? —
прошептал он,  — " Стоп, Гоп- стоп! "
Не бойся кары. Это — не расправа.  Это -   
брось мне...
То — посвящение в Богини Очага.
Прими же дар, что делает из нимфы
Посоховлага
».
И то, что было скрыто до поры
за грубой тканью Женского Подола,
восстало, словно Нимфа из коры,
тугой, пылающий, ведомой жаждой Боя
с той нежной пустотой, что скрыта до поры...
И начался Великий Разговор
без слов.( Один лишь ритм и влажный шёпот.)
(А Старших Нимфок Хор, внимая этой дрожи,
Уж сплетни тихо лил, трясясь - осины лист:
«О, эта Боль ей станет слаще мёда...
О, этот гость — он, словно тать в ночи, артист!
Проюркнет и туда, где капли слез-росинок уж у Входа...»)
Тугая ветвь коснулась райских врат,
и Рай заплакал, приодевшись в Ад.

Сетап: Копьё и чаша встретились в ночи.
Панчлайн: И поняла она: та сладкая игрушка и есть Правосудие, казнящее Невинность ради жизни.

---

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ: ОТКРОВЕНИЕ

О, этот плен!
Он был мучителен и сладок,
как первый мёд, сцелованный с соска.
Сперва — испуг пред вонью кедок
вторгающегося в сокровенный храм, конца
Я жду...
Потом — волна горячего прибоя,
разлившаяся от бедра к груди.
То, что казалось страшною игрушкой, стало аналоем
вдруг стало смыслом, вкусным, Амадей!
(«Мне говорили: бойся этой встречи, —
стонала тихо вскрытая душа, —
но кто бы знал, что этот зверь так нежен,
когда рычит у самого нутра...»)
И мир распался на и «до» и «после»,
на девочку, не знавшую тепла,
и женщину, что носит в тайных недрах
созвездие, что Млечным, мы зовем,
То Камы ток с утра,
И Кама пела: «Да, она теперь ничья.
Она теперь — всеобщая стихия,
Она теперь + Вселенной Малафья».

Сетап: Игрушка оказалась ключиком.
Панчлайн: Вкусняшка, от которой не толстеют, но влажнеют бёдрами души.

---

ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ: ЭФЕМЕРИДЫ КРОВИ

Луна, седая повитуха,
склонилась низко над травой,
где на зелёном покрывале Утренняя Звездочка уж сорвала с нее Кукуху,
алел раскрывшийся бутон – боля...
Не папоротник — нет! — сама природа
явила миру свой запретный стяг:
на белом шёлке — алое светило,
как символ всех грядущих брачных передряг, - о , Славься, грез б;т;г!
 И тихо- тихо плакала японка из Киото,
и доволен чем-то был моряк...
А угли  те костра, что бросил князь Владимир на охоте
шипели в луже, не сумев поджечь
берёз...
Хотя...,
что??? Чем в экстазе и скрипели и стонали,
не в силах этот пламень превозмочь?
Но капли, павшие на мох мой грустных Сатурналий,
впитались в землю, словно в плоть знамён - о, Кровь моя, о, дочь!
И с той поры любой народ и каждый
Завалящий
Мужчинка, что ii
Свою столь непокорную,
Желанную свою
Желанную до дрожи
Женщинку ведет
на ложе таинства, — пусть вывесит наутро
тот флаг священный, крови алый диск,
Трофей с Земных Охот,
Чтоб люди знали: здесь, под сенью ночи,
свершилось то, что движет шар земной.
Не стыд, не грязь, а вечный Бег , короче
Games Olympic, like in Sochi
от Нимфы скромной — к будущей Весне.

Хор (удаляясь в предрассветный туман):
«Вывешивайте, люди, ваши флаги.
Пусть peer стяг багровый поутру.
В нём — оправданье вашей древней тяги
к тому, что вы творили...

"Субару... "
И тихо-тихо плакала Японка,
но – ВОТ ! – гордилась ею вся Земля...»

Сетап всей поэмы: Женское томление — это молитва без слов.
Панчлайн всей поэмы: И пусть отныне каждая брачная простыня, вывешенная в окне, будет для человечества тем же, чем Флаг Японии — примером того, что путь к Бессмертию всегда лежит через Алую Точку.