Конечная остановка

КОНЕЧНАЯ ОСТАНОВКА
Рави Шанкар
Деревья всегда были самыми проникновенными проповедниками.
— Герман Гессе

Когда железная дорога впервые подошла к краю гор,
люди в бриджах из оленьей кожи прозвали её «дорогой гравитации».
Они долбили сплошную скалу от рассвета до заката, свешивались
с отвесных утесов в плетеных корзинах, чтобы вбивать стальные костыли
в камень — первобытным, ритмичным, ручным ударом молота.



Когда железная дорога впервые достигла осоковых рубежей прерий,
бизонов выбивали из стад: порой — чтобы засолить мясо на окорока,
снять шкуры для пальто или собрать кости для отправки на восток,
где их продавали как удобрения, клей, тарелки или ручки для зонтов;
в иные же разы их убивали просто так — лишь для того, чтобы тела гнили там, где пали.



Когда железная дорога впервые возвела станцию на окраине города,
семьи собирались на склонах холмов, наблюдая за клубами черного дыма;
оставив привязанных лошадей и покинув дилижансы, люди шептались
о «пульмановских дворцовых вагонах» с бархатными сиденьями, латунными поручнями,
газовым освещением, автосцепками и пневматическими тормозами: пять звезд — за отдельную плату.



Когда железная дорога впервые угрожающе приблизилась к лесной кромке,
закованные в кандалы люди — чья кожа была темна, словно древесная кора,
и кого принуждали трудиться в каменоломнях и шахтах, — принялись
выкорчевывать пни из перегноя, орудуя лопатами. Они оставляли свои жизни
среди опадающей листвы, но корни возрождались вновь. В отличие от нас,
леса растут неспешно — вне пределов какого-либо часового пояса.



Когда железная дорога впервые вплыла в объектив фотокамеры,
ни один поезд еще не прошел по её деревянным шпалам — за тот срок,
о котором могли бы поведать лишь годичные кольца деревьев (но они промолчат).
Вслушайтесь внимательно в ствол: когда наш стремительный, безудержный бег
оказывается прегражден, нам надлежит сменить не только направление,
но и измерение. Сбавьте ход. Взгляните ввысь.

Об этом стихотворении

«Меня всегда привлекала тихая, терпеливая настойчивость растительного мира — то, как корни и усики проникают в трещины каменной кладки, штукатурки и даже стальных железнодорожных шпал, беря верх над нашими самыми тщательно продуманными архитектурными планами. Увидев фотографию Дона Мейса, на которой ствол дерева буквально разрывает железнодорожную шпалу в Род-Айленде, я обрел идеальный образ — как в прямом, так и в переносном смысле, — позволяющий проследить историю взлета и упадка железнодорожной системы нашей страны со всей её скрытой подоплекой: трудом рабочих-иммигрантов, истреблением бизонов, подневольным трудом закованных в кандалы людей. Этот неспешный триумф дерева стал призывом внимательнее относиться к окружающему миру [и] осознать мудрость умения замедлиться».
— Рави Шанкар

Рави Шанкар — американский поэт южноиндийского происхождения, автор книг «Многообразное применение мяты» (The Many Uses of Mint, Recent Work Press, 2018), «Стойкий транзит» (Durable Transit, Poetrywala, 2018), «Чем ещё это могло бы быть: Экфрасисы и коллаборации» (What Else Could It Be: Ekphrastics and Collaborations, Carolina Wren Press, 2015) и других произведений. Он также выступил редактором сборника «Золотая лопата: Новые стихи в честь Гвендолин Брукс» (The Golden Shovel: New Poems Honoring Gwendolyn Brooks, University of Arkansas Press, 2017). Лауреат премии Pushcart Prize, Шанкар является профессором литературного мастерства в Университете Тафтса. Он проживает в Провиденсе, на исконных землях индейского племени наррагансеттов.