Случай в библиотеке

(16+)
Ну надо же истории случиться:
Я раз зашел случайно  в книжный храм -
К поэзии высокой приобщиться
Манил с портрета Осип Мандельштам,

Цветаева задумчиво смотрела,
Но как-то равнодушно, без огня.
Что мне до них?! Признаюсь  между делом -
Фигура Ваша заняла меня.

Вы выплыли ко мне, как лебедь-птица.
Том Бродского держали Вы в руках.
Увидев Вас, в поэзию влюбился,
Казалось - в первый раз и на века!

Средь стеллажей, шкафов и книжных полок
Вы о стихах рассказывали мне
Ваш голос был и вкрадчив, и негромок,
Звучал как музыка он в книжной тишине.

О Бродском, Евтушенко, Вознесенском,
Что говорить – не знал до Вас совсем.
Смотрел на Вас и думал: «Несомненно
Вот этот бюст, наверно, номер семь!».

А Вы, не замечая, мне читали
«Лети отсюда, белый мотылёк…»
Наверно в тот момент ещё не знали,
Что Бродский вдруг на  Вас беду навлёк.

Расхаживая мерно между полок,
Вы вили поэтическую нить,
Лишь изредка подглядывая в томик,
Чтоб невзначай чего не пропустить.

Читая стих, Вы мимо проплывали,
Маня меня в рифмованную высь,
Но формами своими отвлекали -
«Вот это задница!» -  пульсировала мысль.

Я Вам кивал, состроив умно мину,
А сам смотрел на выпуклую грудь,
На декольте, на бёдра, ноги, спину,
И думал – «Подожди же, доберусь!»

Я Вас схватил, зажав меж стеллажами,
Среди журналов, книжек и газет.
А платье Вы уже задрали сами,
Не дочитав, что написал поэт.

Как в первый раз, закончив неумело
Поэзии серебряный тот век…
И сладкий стон Ваш вырвался из тела,
Нарушив тишину библиотек.

Поэтам на портретах стыдно было
Смотреть на это из багетных рам:
Цветаева глаза рукой закрыла,
И отвернулся Осип Мандельштам…

Но что поделать – я большой охотник
Любительниц поэзии. И вот
Не зря сказал однажды партработник,
Что Бродский до добра не доведёт!