Стояние на Угре

   
     Стояние на Угре

Безкрайнею степью ватагою конной
Посольство ордынское торным путём
Несётся в Залесье за данью «законной»,
Богатой пушниною и серебром.
Послов подгоняет и ветер попутный,
Над степью небесная синь пролегла,
А солнечный свет предосенний и скудный
Назойливо светит ордынцам в глаза.
И конным путь долог и труден в Залесье,
Но вот пред посольством предстала Москва,
Где Кремль на высоком торжественном месте,
А он, как известно, – сама красота.
Во двор чрез ворота послы заезжают,
Презрительно смотрят на люд свысока;
Их хмуро придворный боярин встречает
И слово им молвит: «Князь занят пока».
Послы важно спешились и за придворным
Направились чинно; крыльцом напрямик
В прихожую входят, разселись там гордо
По лавкам с «Басмою», на ней ханский лик.
К Великому князю Руси Иоанну
В палату впустили послов, наконец.
 - Направил нас Хан к тебе, княже, за данью,
Гордыню смири, — ему молвят, - гордец.
Склонись перед ханом, целуй его лик.
В тот миг самодержец был и прост, и велик,
Бросает Басму на пол, топчет ногами
И властно боярам приказ отдаёт:
- Вы хамство ордынское видели сами -
- Посольство казнить, - жезлом по полу бьёт
И снова гневливо, - пошлите к Ахмату
Посла одного, чтоб ему передал:
- Не будет отныне с Москвы ему платы,
За дерзость послов его смерти предал.
 А через четыре стремительных года,
Ведь князь Иоанн и Москву укреплял,
И Руские земли, а с ними народы
Вокруг неё силой, умом собирал,
Ахмат на Москву вышел с войском великим,
Узнав о раздоре меж Руских князей.
Литовского Князя на помощь он кликнул,
И тот к нему вышел с дружиной своей.
Был князь Иоанн снова в ссоре с братьями,
Отца Вассиана Ростовского к ним
Послал он, и тот замирил их словами:
- Как в распре Народ от Орды защитим!
Вы Князю Великому родные братья,
Борис и Андрей, ведь должны вы понять,
Что срок подошёл за оружие браться
И Рускую Землю всем миром держать,
А с Руской Землёю и Руский порядок.
А сколько врагов по уделам у нас?
А с князем Великим стоять бы вам рядом
И вместе держать изпытания час!
К чему вспоможение вам Казимира,
Забыли, как Русь воевала Литва?
Собрать надо Земли все Руские мирно,
И будет стоять над всей Русью Москва.
Вливайтесь своими дружинами в войско
Великого Князя, и дрогнет пусть враг
При виде числа его, силы геройской
И Руских знамён. Братья, пусть будет так.
Узнал Иоанн об ордынском движенье -
В Звенигород – град человека послал,
И тот воеводе его повеленье
Из рук прямо в руки ему передал.
Тот вышел с дружиной в поход, небольшою,
Чтоб с войском царевича Крыма к Орде
Спуститься на лодиях Волгой – рекою,
Как Хан выйдет в путь к златоглавой Москве.
Ещё Иоанн о походе Ахмата
Гирею дал знать – хану крымской Орды.
Его Иоанн признавал за «собрата»,
И с войском тот вторгся в пределы Литвы.
А князь Иоанн свою ратную силу
Направил к Оке, сам в Коломне он сел.
Увидев, что броды закрытые, спину
Ахмат показал: броды брать не посмел.
Направился он на Угру, и там станом
Орда собралась прямо против реки,
И вновь видит флаги дружин Иоанна:
У брега противного встали полки,
И ждать стал Ахмат с нетерпеньем морозов,
А княже Великий отъехал в Москву.
Печальна была она, встретила косо,
Теперь Вассиан обратился к нему:
- Дозволь, Государь, слово дерзкое молвить,
Сомненье души моей делом развей.
Желаю сначала тебе я напомнить,
О ратных делах твоих предков – князей.
Князь Игорь, Князья Святослав и Владимир
Дань брали на греческих чванных царях,
И в ратных делах Мономах был ретивен:
Владимир бил половцев в их рубежах.
И сам знаешь многих других, достославных.
А твой прародитель Димитрий Донской
За Доном – рекою разбил окаянных:
В Залесье Мамай вторгся грозной ордой.
И ты поревнуй прародителю ратно,
Гони прочь Ахмата в просторы степей!
А мы здесь, в Москве, за тебя многократно,
За Руское войско и Ратных князей
Молитвы прочтём Милосердному Богу.
За слово правдивое, князь, извини,
Но ходит молва, что в беде быть Народу.
Её, Государь, от Него отведи.
Князь хмуро, но мягко ответил на это:
- И пусть дальше ходит по миру молва,
А ночью высокие звёзды - примета,
Уже раньше срока я жду холода.
Ты видел, как в августе грянула осень?
Прозрачным стал лес, а сухую листву,
Шуршащую, ветер порывистый носит,
И он же в полях низко клонит траву.
Ахмату ведь на руку наши морозы,
Они воды рек в крепкий лёд закуют,
А это для нас будет явной угрозой:
Орде в наши земли откроется путь.
Но я, Вассиан, ожидаю до срока,
К Орде путь далёк, труден Волгой – рекой.
Оттуда я жду скоро весть от «сороки»,
О ней и узнаем мы вместе с тобой.
И правда, уже в сентябре грянул холод,
А ветер порою пургу поднимал,
И к стану Орды подбираться стал голод,
Уже в октябре он её донимал.
Но вдруг поутру облака убежали,
Залил небосвод солнца белого свет,
И Руские воины возликовали,
Увидев, что войска ордынского нет.
От брега речного широкое поле
Изтоптано множеством конских копыт,
И след отступленья ордынцев в раздолье
Был до горизонта в пути их изрыт.
Дружины в веселье стоят за щитами,
Багряными, с копьями наперевес.
Великого князя пунцовое знамя,
Знамёна князей ратных в свете небес.
«Глядят» на Угру воронёные пушки,
Стоят рядом с ними в снегу пушкари,
Готовые взять переправы на мушки
И склоны, идущие вверх от реки.
И вдруг воцарилось в дружинах затишье:
Сверкающим снегом сам Князь Иоанн
На белом коне приближался к ним рысью
И встал перед ними, держа твёрдо стан.   
Князь, встав в стременах, обратился к дружинам:
- Вы, вои, отныне свободной Руси!
Ахмат показал нам в смятении спину, 
Теперь мы напасти не ждём от степи:
Набеги ордынцев, уплата налогов,
Грабительских, ханжеским ханам Орды,
Пленение Руских людей и залогов
Князьями на верность ей - всё позади!
Русь слышала Бога, и люд стал Народом,
Уже и края её смотрит Москва,
Народ – созидатель, от предков соборный.
Ему и воителям нашим: «Ура!».
«Ура», - прокатилось дружинное в поле,
«Ура» - прокатилось ордынцам во след
И там разтворилось в безкрайнем раздолье,
Где ветер позёмками нёс яркий снег.

Спокойно, уютно в кремлёвской палате,
Тепло от печи, а мороз на дворе,
А Князь Иоанн в длиннополом халате
Усталым сидит на широкой скамье.
Устал не телесно – от думы великой,
А дума о будущем Руской страны:
- Пока на границах спокойно, но лихо
С опаскою жду я с любой стороны.
С Казанью полажу, с Литвой я управлюсь,
С князьями, боярами сам разберусь,
Но Западу я совершенно не нравлюсь,
За то, что держу Православную Русь.
Что твёрдо стою, нерушимо за правду,
Держу в справедливости Руский Народ.
Возможно, порою жестоко я правлю,
Но с Запада рабство на Русь не пройдёт.
Уже сколько раз меня увещевали,
Чтоб я отказался от веры Отцов:
Дарили подарки мне и угрожали,
Но я отвергал наставленья послов.
Ведь я – Князь Державный, и дальше им буду –
Бесовская ересь на Русь не пройдёт.
И знаю, что если я буду Иудой,
Меня православный народ проклянёт.
Вдруг Князь услыхал Вассиана, и слово,
Вставая к нему, дружелюбно повёл:
- Я звал тебя, старец. Здесь думал я много
О Руском народе, Земле и о том,
Как мы на Угре одержали победу.
Так, что, Вассиан, ты мне скажешь теперь? 
Могли мы пойти по ордынскому следу,
Но я не желал и ничтожных потерь.
Да у Ахмата не слабое войско,
Но варвар в смятенье шакалом бежал.
Куда ж его делись чванливость, геройство,
Как ратную Русь пред собой увидал.
- Я понял твой замысел, Князь. Ты от Бога
И мудр, и Велик, терпелив, и весьма!
И весть об Орде беззащитной до срока
Уверенно ждал, а сегодня Москва
Ликует, тебя и князей прославляет.
Иная молва на крыло поднялась:
От края до края народ вдохновляя,
Она и по землям чужим разнеслась.