Утонувший во крови

Стечение обстоятельств - корчится мир, нами убитый.
Влечение к смерти у нас живёт в крови, ныне мы квиты.
Не причём разве замученный суетой обыватель?
Кирпичом всё об голову новости - ум ищет взрыватель.

Предатель ведь каждый, отдавший первородство за похлёбку.
Каратель упивается, отдав огонь сухому хлопку.
Мир, рождённый надеждой,  задушен иродами на корню.
Тир, где каждый сам за себя, я в искуплении вспорю.

Горю горением горьким, ну, что же, выбран такой удел.
Гоню мысли о конце лютом, смотря на жёсткий передел.
В оттенках гаммы лучей иллюзия богатой палитры.
В застенках  больного ума слуги аммиачной селитры.

За литры чёрной крови есть причина для истребления.
Яд гидры - забвение, пьянящегося потребления.
Спицы колеса мира скрипят - вылетает ржавый гвоздик.
Биться со смертью непросто - пока плоть не сотрётся в кости.

Гости из тени пришли на голос - забвением званные.
Грозди ракет вместо салютов рвут пуще раны рваные.
Кропя знаками карты играют владыки тёмных клинков.
Топя  в крови предавших свой облик, как беспомощных щенков.

Венков на могилы не ставя, хватая уловленных в плен.
Пинков судьбы не поняли те, кому говорили про тлен.
Колокольни тревожат обыденный гул, готовя к суду.
Зов штольни мирской меняет светящийся песок на руду.

Труду для удержания благ подвержен загнанный житель.
Гряду засеял ветром воин, покуда солнце  в зените.
Жжение от гнева - трещат на полотне старые рубцы.
Скольжение в пропасть в обмен на полёт - лёгкость ищут глупцы.

Купцы продают запах надежд от неминуемой гари.
Скупцы копят на сытость, забыв об угасающей чари.
Дымком струилось пожарище, его раздул войны ветер.
Комком немота в горле, но в гнойник мира воткнут катетер.

В свете разрывов бомб, в планах бесов - под небом крематорий.
Встретим же вновь рассвет с трепетом вопреки духа теорий!
Излейся горькими слезами, покуда есть о чём плакать.
Не смейся в ответ пересмешникам - рекой  алая слякоть.

Якать принято, бахвалясь, глядя под ноги, коль сходит сель.
Мякоть - пища беззубых, их питают мякина и кисель.
Огни средь болот асфальтных, богачей несут на закорках.
Моргни, смочив глаза, чтобы они скрылись в усталых шторках.

В створках миров танцующих ветров перемен штормящий гул.
На распорках горящих крыша мира, растёртых за прогул.
Хвальбу успеху преданных слуг чинно выражает телец.
Мольбу о сохранении положения трубит подлец.

Стрелец пустил огни в ночь, я взглянул на взрывы звёзд, опешив.
Делец проповедовал резвость и скорость, спешивших спешив.
Штрихи делят лунный свет, удивляя обилием шарад.
Лихи годины страданий, слёзы осушит ценность утрат.

Парад как мост меж берегами приходящих поколений.
Наряд тел - оболочка-душ идущих  чередой калений.
Движение  маящихся - поиск утраченного рая.
Сближение на разрыве сплавит шов от края до края.

Сгорая до праха, открыв на всю телесные горелки.
Карая мечом пламенным всех молящихся на Тарелки.
Задора безудержного слуга, зрю земель крушения.
Пандора в любопытстве вскрыла ящик, раздав лишения.

Прегрешения пригоршнями, болезни лья из мензурки.
Час вершения возмездия, со счастьем играя в жмурки.
Гефест куёт мечи и стрелы в ускорении трения.
Манифест слюнтяев - "Вместо позора ждать одобрения".

Удобрения в виде пепла, учит ли мир Хиросима?
Прения жаркие рвут полотно, Боль непереносима.
Булавки во плоть мира постояльцами страстной хижины.
На лавки легли, каплями чёрной крови обездвижены.

Сжижены основы мыслей, дела ведутся в воде мутной.
Снижены пороги морали бытия толпы Беспутной.
Выхоложенный ад спускается слоями праздной тины.
Выхоженный круг разгон не дал, крыльев не обрели спины.

Мины предшественники ставят, желая себе поблажек.
Зримы же трупный смрад и бездвижение родовых плашек.
Ирода племя Упивается  смехом, клубы их чёрны.
Вывода не сделать, не выдернув желания, что сорны.

Горны зовут пробудиться искавших средь тлена прочный ночлег.
Спорны решения воителей - вынесет к высям ковчег.
К окну подойдя - коробки во мраке утраченной исты.
Заткнув уши, угрюмо идут иль лихо мчатся  аутисты.

Ветвисты пути алчущих, что приняли в ловлю на живца.
Не чисты помыслы лихих, ищущих сундук мертвеца.
Воры, Лишь потребляя, испражнения отдают взамен.
Норы кроличьей гости, счастье на трезвость даётся в размен.

Кармен, будто, в страстях пылая, разбиваясь в куски о дни.
Дольмен связывает с забытым прошлым, пред коим мы одни.
Пыточной жители, где попытки обращаются в пытки.
Убыточной  игры не хотят личности, в поисках прытки.

Слитки  металла - концентрация проступившего пота.
Улитки ползут по кругу, будучи на месте, без плода.
Послабление считается верой в прекращение мук.
За скобление гранита нет Спасения, лишь ещё круг.

Рук движения суетливые, трущие плоть на тёрке.
Друг поддерживает клонящийся свод, подобно распорке.
На память в одиссее из лабиринта, Ставя зарубку.
Расплавить ум, Ища выход или же крутить мясорубку?

Обрубку не стать целым, полны мечтаний те, кто не биты.
За трубку захват, чтоб замкнуть контур кровеносной орбиты.
Дерев согбенных лес держит свод, люди - Во кровавом хмелю.
Стерев себя мертвого во прах, ушёл кручением в свилю.

Повелю возродиться в ясном мире, заново ожившем.
Спилю сухостой, дойдя до спящих корней, вдохнув Дух в вирши.
Кров отдавших гонят в обрыв, чтоб стали кольцами на лубе.
Пострадавших в дележе миражей передают злой лупе.

На тулупе мира Хлипкие стишки, летят пуговицы.
Мы лук вкупе, но ведь не вместе сейчас  слои луковицы.
Ингаляция  страхом дошедших до изнеможения.
Популяция гибнет - мясники не ждут умножения.

Скольжения по полосе взлётной, копя боль в котомочке.
Сближения посторонних, чтоб обрести свои кромочки.
Здесь же красны закаты, отражая времён накалённость.
Ежечасны прогнозы - как смутная предопределённость.

Обделённость теплом душевным изгоняет рыб на плёсы.
Моря солёность  снижается,  помогут лишь сердца слёзы.
Турнир кровавый призывает выдавить смердящийся гной.
Шарнир за шарниром в сердце меняя, крутит колесо Ной.

Намой золотого песка под шквал Морового поветрия.
Со мной шёпот чуждых мнений, что прочит тень-биометрия.
Свечение цифр давая, воры хотят взять твоё время.
Лечение сладким нервной маеты множит тучных бремя.

Семя растрачивает пьянь, Смакуя  беспечные годы.
В стремя всадники вставили ноги, гоня алые воды.
Тишь и пение птиц в спокойствии - всё больше драгоценность.
Спишь в жутких кошмарах, забывшись, крошит ежедневно бренность.

Леность, выбравших плены удобств, крутит в пластиковый кокон.
Сменность пейзажей ни видна смотрящим на стены из окон.
Можно тешить себя, что рождён ты для счастья,  - грусть ни к чему.
В ножны убрать тупой клинок служа поставленному клейму.

Приму из слёз выдавленное и Жизнью утверждённое.
Сниму тело Спасителя  грехами же пригвождённое.
Ритма сердечного бой услышанный заполняет копилки.
Скрытна суть от суетливых людей, хоть глаза их столь пылки.

Вилки кромсают пирог, забвению преданы потомки.
Жилки растянуть бы Миру, укрепить - чтобы стали звонки.
Ливень с Небес иглами, Наполняет багряные лужи.
 Дивен мир - иду по дороге, что становится всё уже.
 
Хуже или лучше будет впредь, на чём стоит твоя Вера?
Сужен кругозор, коль на глазах шоры, искажена мера.
Предавая себя в размене на совокупность земных благ.
Не отдавай же впредь оплаченный кровью поставленный флаг.

Лак лжи спадёт прежде спасения стянутого из петли.
Шлак и зола - последствие пожарищ, стебли голы от тли.
Красны яйца в день Пасхальный - торжества Духа вместилище.
Ясны вечера, но мутны умы ввергнутых в чистилище.

Судилище - искажение данной в руки людей воли.
Удилище в Океан бросай и выходи в чисто-поле.
Покаяние и трезвость - в молитве Духа кресение.
Изваяние Тельца попрать в надежде на Спасение.

Воскресение  - путь - терпением превзошедшим слабины.
Вознесение над маетой - погрузившимся в глубины.
Прощать, жить щедро и искренне,  чтобы исполнилась треба.
Праща запустит камень для купы, коснувшемуся Неба.

Лепо претворяя задумь в жизнь, творя с огнём выше отваг.
Крепа, чтобы залатать швы, воспарить, покинув саркофаг.
Не потому, что презрел земь, но объял всё, обретши полёт.
Я потону в тёмных водах, черпая молоко, плавя лёд.

На взлёт готовый, за разум шагнув, избавившись от спеси.
Налёт сжигая словом в день красный - Воистину Воскресе.
Избитый обретёт ум, встав на разума Попечение.
Умытый слезами  очистится, узревши Свечение