Сын

Среди песков сорокадневных
затеряны его следы.
В барханах зыбких тонет время,
нет ни хлебов, и нет воды -
лишь солнца жар сменяет млечность,
текущую из века в век.
Еще не преступивший вечность,
как прочий смертный человек,
он полон горестных раздумий.
- О, мой Отец, Твои сады
кто сердцем видит - не безумец.
И можешь ли ответить Ты,
чем я иных незрячих лучше
в краю безмолвия души,
среди овец твоих заблудших
быть пастырем зачем, скажи?
Почти оглохшим здесь, у края,
Твоё я Слово говорю. 
Нужны ли им ключи от рая,
Твоё великое «Люблю»?
Зачем, скажи, Твоё же знание,
благословения испросив,
я отдаю на порицание?
И долго ли мне станет сил,
когда забудут о цветении
бессмертные сады молитв?
Зачем мой дух томим смятением,
Твой замысел почти испив,
и искушаем - нет, не властью,
не тем, что можно обрести,
но слабостью, когда упасть мне
намного легче, чем нести?

Прости... прости и не лишай
ни часа скорби, ни дороги...
Нет, я не Бог, не мне решать…
Но как весомо, как же много -
прозреть и, не смыкая век,
молить смиренно у порога.
Жизнь познающий человек,
Я сын, лишь сын в ладонях Бога.


По мотивам картины Ивана Крамского "Христос в пустыне"