О чём это безобразие?

Рецензия на «Хватит врать!»  http://stihi.ru/2026/05/25/640

(или «Как я в 88 лет чуть не расплакалась над текстом, который должен был быть про гаджеты»)

Милые мои, ну что я вам скажу… Прочитала я этот опус Алексея Анатольевича Карелина. Сначала хотела поставить двойку за грамматику — эти ваши «бла-бла-бла» и «смарт-часы» в одном предложении с «медсанбатом» — это, конечно, стилистический винегрет. Но потом я вспомнила, что я уже не в школе, а в душе у меня не указка, а скалка. И решила быть великодушной.

О чём это безобразие?

Сюжет, как говорится, не блещет новизной. Есть мальчик. У мальчика нет денег. У его одноклассников папы — ревизоры, менты и сантехники с «Озона». Мальчик страдает. Чтобы не выглядеть белой вороной (или вороной в протёртых джинсах), он начинает врать. Врёт самозабвенно, как поэт на творческом вечере.

Папа у него то в медсанбате лежит (видимо, с контузией от цен на бензин), то он тренер (по бегу от алиментов?), то хирург (вырезает кошельки из чужих карманов?), то металлург в загранке (плавит чугунные нервы жены?).

Мама у него, судя по всему, женщина с фантазией уровня «Гоголь отдыхает», кормит сына легендами про отца-лётчика. А мальчик верит. Ему же восемь! В восемь лет верить в сказки — это нормально. В восемьдесят восемь — это маразм, а в восемь — святое.

Что мне, старой перечнице, бросилось в глаза?

* Язык. О, язык! Это просто пиршество для филолога. Тут тебе и «бабло», и «дребедень», и «гадко». Это не просто слова, это диагноз эпохи. Когда я училась, мы писали сочинения про образ лишнего человека. Теперь дети пишут про образ лишнего айфона.
* Психология. Автор ловко попал в точку. Зависть к вещам — это болезнь века. Но самое страшное не то, что у Васи телефон круче. Самое страшное — это ложь во спасение собственного эго. Мальчик готов выдумать папу-олигарха, лишь бы не быть сыном «одиночки». Какая трагедия! Шекспир бы удавился от зависти.
* Финал. А вот финал — это просто пощёчина общественному вкусу. Вы думали, будет хеппи-энд? Папа-олимпиец приедет на «Мерседесе»? Нет! Папа жив! И живёт он… в соседнем доме. Узнать, что твой мифический герой так близко, но так недоступен — это больно.

А теперь о музыке (ибо я послушала этих ваших «Кеммеренов») http://max.ru/para_kemmeren/AZ5clfSsU9I

Вы знаете, я человек старой закалки. Я Шаляпина слушала на патефоне. Но тут… Сочетание progressive metal с lullaby и toy piano — это гениально или шизофрения? Я так и не поняла.

Металл ревёт так, что у меня вставная челюсть чуть не выпала — это отлично передаёт детскую ярость («Знаете, как это бесит!»). А потом вступает колыбельная с игрушечным пианино… И ты понимаешь: перед тобой не монстр, а просто маленький, обиженный ребёнок.

А этот dark children’s choir? Это же просто хор маленьких ангелов из ада. Они поют правду, которую страшно слышать.

Резюме

Стихотворение сильное. Оно бьёт под дых. Но знаете, что я вам скажу? Жизнь вообще штука жестокая. Она редко дарит нам пап-ревизоров и айфоны к завтраку.

Лично мне, старой грымзе, это произведение пришлось по душе. Не потому, что я люблю, когда дети плачут (боже упаси!), а потому, что здесь есть настоящее.

Это не просто песня, это маленький спектакль. Эмоциональный заряд колоссальный. Слушаешь — и ком в горле. Так что да, и стихи, и исполнение мне понравились.

Елена Михайловна Ситникова
(50 лет педстажа, русский язык и литература, ныне — заслуженный зритель на пенсии)