Вращение ума

Однажды ум увидел ум в движенье,
как ум умом себя искал,
и в этом тихом отраженье
себя же мягко потерял.

Он становился «осознаньем»,
и в этом имени тонул,
и в том же самом пониманье
себя же заново замкнул.

Он захотел себя исправить,
чтоб выйти раз и навсегда,
но начал круг сильней разравнивать,
и стал движеньем, как всегда.

Он сел в торжественное знанье,
как будто стал самим концом,
но даже это состоянье
вернуло мысль к себе лицом.

Он захотел уйти из формы,
из всех движений и причин,
но тут же выстроил повторно
себя из прежних же вершин.

И поиск выстроил пороги,
где ум стремился замолчать,
но все придуманные дороги
вели к его среде опять.

И стало ясно в этом круге,
где мысль стремится в высоту:
пока ум ищет выход в звуке,
он сам себя несёт в пути.

И сделан вывод окончанья,
что всё движенье — только он,
что все попытки пониманья
есть тот же самый вечный звон.

И это знанье стало плотью,
и круг замкнулся, сжав свой свет,
и всё вернулось той же нотой,
где выхода как будто нет.

И всё же в этом завершенье,
где мысль себя замкнула вновь,
возникло тихое скольженье,
вне формы прежних же основ.

Оно не шло и не стояло,
не называло ни себя,
но в нём впервые исчезало
то, что искало путь, дробя.

И из него — без направленья,
без «до» и «после», без причин,
вдруг поднималось всё движенье,
как свет без имени глубин.

И этот свет не стал ответом,
не стал началом и концом,
он был до слова «это» где-то,
до всех историй об одном.

И потому всё, что казалось
вращеньем замкнутым ума,
внутри него же раскрывалось
как тишина без имени и сна.