Уильям Шекспир, сонеты - Смуглой Леди

Содержание:

127.1 – http://stihi.ru/2024/06/25/4307
127.2 – http://stihi.ru/2024/06/28/3794
128 – http://stihi.ru/2025/11/15/4829
129 – http://stihi.ru/2025/11/24/5168
130 – http://stihi.ru/2025/12/01/5416
131 – http://stihi.ru/2025/12/02/3422
132 – http://stihi.ru/2026/01/08/5132
133 – http://stihi.ru/2026/01/16/2847
134 – http://stihi.ru/2026/02/04/6259
135 – http://stihi.ru/2026/03/05/4040
136 – http://stihi.ru/2026/05/02/5868
137 – http://stihi.ru/2026/04/06/5709
138 – http://stihi.ru/2026/05/13/5589
139 – http://stihi.ru/2026/05/19/5643
140 – http://stihi.ru/2026/05/20/5381
141 – http://stihi.ru/2026/05/25/4617
142.1 – http://stihi.ru/2025/02/26/5616
142.2 – http://stihi.ru/2025/02/26/5616
143 – http://stihi.ru/2025/02/21/4731
144.1 – http://stihi.ru/2025/02/21/4753
144.2 – http://stihi.ru/2025/02/21/4753
145.1 – http://stihi.ru/2025/03/05/5045
145.2 – http://stihi.ru/2025/03/08/5387
145.3 – http://stihi.ru/2025/03/05/6503
145.4 – http://stihi.ru/2025/03/08/342
145.5 – http://stihi.ru/2025/03/08/342
146.1 – http://stihi.ru/2025/03/17/5960
146.2 – http://stihi.ru/2025/03/18/253
146.3 – http://stihi.ru/2025/03/18/2417
146.4 – http://stihi.ru/2025/03/21/2973
146. 5 – http://stihi.ru/2025/03/21/2973
146.6 – http://stihi.ru/2025/03/21/2973
147.1 – http://stihi.ru/2025/04/04/2623
147.2 – http://stihi.ru/2025/04/04/5210
147.3 – http://stihi.ru/2025/04/05/2049
148.1 – http://stihi.ru/2025/04/16/2633
148.2 – http://stihi.ru/2025/04/17/4432
148.3 – http://stihi.ru/2025/04/15/4499
149 – http://stihi.ru/2025/05/06/2546
150 – http://stihi.ru/2025/05/29/4946
151 – http://stihi.ru/2025/11/02/3375
152 – http://stihi.ru/2025/11/02/5769
153 – http://stihi.ru/2025/11/12/5178
154 – http://stihi.ru/2025/11/12/5613

++

127.1

Не признавался прежде чёрный цвет
И не именовался красотой,
Теперь же он  –  наследственный эстет,
А красота – ублюдочный отстой.
С тех пор, как всякий, кто своей рукой
Коверкает Природы милый лик,
Краса живёт бездомно, как изгой,
Без имени, что не’ дал клеветник.
Поэтому, и брови, и глаза
Черны, как смоль, у госпожи моей:
Они скорбят по тем, чьи образа
Прекрасны всё же в мнении людей.
   Они горюют, видя свой удел –
   Быть образцом, как им народ велел.


127.2

С былых времён не чтилась чернота,
И красотой её не называли.
А ныне вдруг сбылась её мечта:
Бастард она, но хуже всех – едва ли.
Когда любой готов своей рукой
Природу исказить искусным гримом,
Красе же негде обрести покой,
Она осквернена сужденьем мнимым.
Вот, почему у леди чернь бровей,
И очи им под стать скорбят уныло
По тем, не белокурым, кто смуглей,
Порочащим собою всё, что мило.
   Ей больно слышать, как твердит любой,
   Что красота быть может лишь такой.


128

Когда, о ты, мелодия моя,
Играешь на чудесном инструменте,
И звуки мило пальцами творя,
Мой слух ласкаешь в творческом акценте,
Я клавишам завидую, что в такт
Тебе целуют нежные ладони,
Пусть я запечатлею этот факт
Губами, что алеют в долгом стоне.
Они готовы обменять себя
На положенье этих клавикордов,
Чтоб ты касалась их вот так, любя,
И оживляя звуком благородно.
   Даруй же руки клавишам, ликуя,
   А мне – лишь губы дай для поцелуя.


129

Духовная растрата – это стыд,
Когда лишь похоть удовлетвори’тся,
А до того – она имеет вид
Подобий лжи, чьи ненадёжны лица.
Сменяется презрением восторг,
К которому стремишься безрассудно,
Но проглотив приманку, ты – как вор,
Выплёскиваешь разум, словно в судно.
Неукротимо, жадно, как дикарь,
Слепая похоть хочет утоленья,
Но с пика счастья падает в печаль,
Меняя страсть на совести томленье.
   Из рая – в ад все странствуют опять,
   Но как дороги этой избежать?


130

В глазах любимой – света солнца нет,
Коралл – на много ярче этих губ,
И грудь её имеет серый цвет,
И волосы блестят, как чёрный жгут.
В Дамасских розах – кровь и молоко,
Но лик любимой так от них далёк…
Мирт  благовонный – им дышать легко!
Её же запах – слабенький намёк.
Мне нравится её простая речь,
Хоть музыка приятнее в сто крат.
Богиня может поступью увлечь,
Но шаг любимой – я его фанат!
   Клянусь, хозяйка сердца моего
   Достойней и прекраснее всего.


131

Твоя надменность – худшая черта,
Но, ведь красоткам можно всё простить,
А для меня – твоя лишь красота
Способна чудом ярко осветить.
Пускай другие всё же говорят,
Что ты не можешь вызвать  нежный стон,
Но я  всецело стонами объят,
Хоть и не смею возразить им в том.
Чтоб знала ты: слова мои – не ложь,
Готов стонать я, восхищён тобой,
А близость – вовсе вызывает дрожь,
Ведь ты прекрасна, как никто другой.
   Ты лишь в поступках иногда черна,
   А красота твоя – не всем  видна.


132

Твои глаза люблю, они жалеют
Меня за то, что болен я тобой.
Они, как будто в трауре темнеют
И сострадают муке роковой.
Поистине, блестящее светило
Не красит так востока небеса;
Вечерняя звезда, что светит мило,
Закату так не дарит чудеса,
Как этих глаз скорбящее сиянье.
О, пусть и сердце так же загрустит,
Поскольку траур – верх очарованья,
И будь таким твой дух, не только вид.
   Тогда клянусь, что красота лишь в чёрном,
   А кто не в масть – те мелочны и вздорны.


133

Ты бессердечна, и тебя кляну я,
Что мучаешь и друга, и меня!
Неужто мало – к одному  ревнуя,
Другому счастья не давать ни дня?
Твой взор меня же у меня похитил,
А вслед за мною – друга моего,
Который сшит со мною прочной нитью,
И это рабство – тоже для него.
Так заточи меня в своей темнице,
За друга выкуп от меня прими,
Охраной стану я для вольной птицы,
Ты сократить ему не сможешь дни.
   Тобой пленён жестоко я настолько,
   Но всё, чем полон я – моё, и только.


134

Итак, я признаю, теперь он твой,
А я – заложник прихоти, но всё же
Я откажусь от прав, чтоб мой-другой
Вернулся и утешил, как он может.
Но ты же не отпустишь, не отдашь,
Ты алчная, а он – добряк и рохля.
Он, как гарант, твою страхует блажь,
И связан прочно, и не может охнуть.
Твоя краса – его манипулянт:
Как ростовщик, проценты поднимая,
Ты через суд с меня взимаешь грант
И мною снова злоупотребляя.
    Хоть я один, ты – держишь нас двоих.
    Он платит –  я же вновь в руках твоих.


135

Пусть женщины в желаниях потонут,
Но у тебя есть только твой Уилл,
Ещё второй попал в любовный омут,
И сверх того – Уилл в избытке сил.
Но почему с другими так любезна,
И лишь со мною так небрежна ты?
Ведь даже море открывает бездну
Дождю в порыве щедрой доброты.
Так стань же, так Уиллами богата,
И для меня сосудом для даров,
Добавь меня в свою копилку злата,
Я стать Уиллом для тебя готов.
   О, не гони просителя напрасно,
   Включи меня в твоё Уилло-братство.


136 (вольная форма, 6-стопный ямб)

Когда ты себя упрекнёшь, что меня подпустила,
Ответствуй душе, убеждая, что я – твой Уилл,
Ведь знает душа, что в желаниях есть твоя сила,
Так ради любви, всё исполни, что я испросил!
Пускай этой страстью пополнится кладезь желаний,
Где между сокровищ одно будет также моим.
Известно, что рядом с гигантами всех мирозданий,
В составе числа их, нет смысла кичиться одним.
Поэтому, в списке твоём я пройду неучтённым,
Ведь мне одному проскользнуть – не составит труда.
Пускай я ничтожен, но будучи нежно влюблённым,
Скажи, что являюсь любимым тобой иногда.
   Так сделай же имя моё для себя вечно милым,
   А с ним – и меня, неизменно любимым Уиллом.


137

Любовь, слепая дура, глаз лишила,
Они не видят то, на что глядят.
Хоть зная красоты исток и силу,
Они упорно рай ввергают в ад.
Уж если мне, с моим ничтожным зреньем,
Судьба велела встать с другими в строй,
То почему ты держишь без сомненья
За крючья лжи рассудок здравый мой?
И почему к тебе, такой доступной,
Я преграждаю путь всем остальным?
Глаза мне лгут, чтоб жил я безрассудно
И потакал  чудачествам твоим.
   И всё, что честью мне казалось  раньше
   Теперь погрязло в испражненьях фальши.


138

Когда любовь клянётся, что верна,
Я соглашаюсь, зная: это ложь.
Что я наивен, думает она,
Не знаю фальши мира, ну и что ж.
Пускай считает юным дураком,
Хотя известен точно возраст мой.
И мне понятен этот наш закон:
Что мы друг другу лжём – расклад такой.
Зачем скрывать ей правду от меня?
И почему не говорю, что стар?
Условно доверять, любовь храня –
Надёжней всё же прятаться в нуар.
   Мы оба лжём, но в этом нет вины,
   Поскольку этой ложью польщены.


139

О, не проси смириться с тяжким злом,
Которое в моём ты сеешь сердце:
Уж лучше ранить острым языком,
Чем строить мне ловушки из кокетства.
Сознайся в том, что любишь ты других,
Но на моих глазах не лги, флиртуя.
Зачем хитрить, когда и так я тих,
Тебе сопротивляться не могу я.
Попробую тебя я оправдать:
Меня ты от соперников спасая,
Прекрасных взглядов выставляешь рать.
Защита боем – тактика такая?
   Молю, пошли мне свой жестокий взгляд,
   Убей меня – я буду только рад!


140

Насколько ты жестока – будь мудра:
Не презирай терпенья моего,
Не то печаль, что творчеству сестра,
В несчастье не оставит одного.
Могу совет благоразумный дать:
Меня самообмана не лишай.
Из-за любви, больному я под стать,
Позволь хотя бы верить в зыбкий рай.
В отчаянии могу сойти с ума,
И потому – тебя оклеветать.
Из всех забав, для мира есть одна:
Злорадно клевете чужой внимать.
  Убереги себя в моих словах,
  Приму ресниц за правду лживый взмах


141

Воистину, я не люблю глазами,
Хоть внешние изъяны всё же есть,
Их кто-то презирать, конечно, станет,
А я их восхвалять почту за честь.
Пусть голос твой меня с ума не сводит,
Грубы прикосновенья рук твоих,
И запахи твои – совсем не в моде,
Заманчивости нет, конечно, в них.
Но комплекс чувств моих, увы, не может
Заставить сердце не служить тебе,
Я на мужчину, внешне лишь похожим,
Всегда склоняюсь пред тобой в мольбе.
   В такой чуме есть выгода одна:
   Страдать за грех – вот, вся моя вина.


142.1

В любви – мой грех, твой холод – не порок,
Поскольку не приемлешь чувств греховных.
Но ты сравни мой крест и свой венок,
И ты поймёшь несправедливость оных.
Пусть порицанье я и заслужил,
Но только не из осквернённых уст,
Чей контур был фальшив, но внешне – мил,
Чей вексель за постель – мерило чувств.
Так уравняй мою любовь с твоей,
Ведь я люблю, как любишь ты других.
И состраданье проявить сумей,
Тогда получишь нежность, грех простив.
   В желанье взять, что не даёшь сама,
   Отказа жди, и в том – твоя вина.


142.2

Мой грех – любовь, а твой отказ – так свят,
Ведь ты считаешь, будто весь я грешен.
Но ты сравни сердец безумный такт,
И ты поймёшь: я так же безутешен.
Возможно, я и заслужил упрёк,
Но не из уст твоих, что без укоров,
Даря фальшивых поцелуев ток,
Рентабельными были для партнёров.
Так согласись, что я люблю – как ты,
Даря соблазны без конца и края,
В душе посей зачаток теплоты,
И ты простишь, мне тоже сострадая.
   Любовь ты хочешь взять, не дав своей,
   Так не ропщи, когда откажут в ней.


143

Смотри, бежит хозяйка, чтоб найти
Птенца, что потерялся между трав,
Своё дитя оставив позади,
За глупой  птичкой бросившись стремглав.
А брошенный ребёнок сам не свой
Спешит за ней напрасно, ведь она,
Забыв младенца, этой кутерьмой
И целью лишь своей поглощена.
И так же ты, в стремлении догнать
Того, кто убегает от тебя,
Меня бросаешь, как плохая мать,
Но всё же оглянись, меня любя!
   Чтоб только не рыдал твой верный Уилл,
   Чтоб он бы вновь тобой любимым был.


144.1

Есть две любви, как радость и недуг,
Два духа, что судьба мне поднесла:
Прекрасный ангел, мой чудесный друг,
И женщина – как чёрный демон зла.
Она, меня желая ввергнуть в ад,
И ангела уводит от меня,
Его ваяя на бесовский лад,
Красою увлекая и пьяня.
Что стало с ним, не превращён ли он
В злодея – знать об этом не могу,
Но хоть от них сейчас я удалён,
Их флирт не пожелаю и врагу.
   Я буду жить в сомнениях, пока
   Мой демон ни сломает добряка.


144.2

Есть две любви – на радость и беду,
Два духа, что дарованы судьбой:
Один – прекрасней друга не найду,
Другой же – дама, чёрный демон злой.
Она, стремясь свести меня с ума,
Соблазном друга манит за собой,
Чтоб стал бы он таким же, как она,
Волнует и крадёт его покой.
Неужто ангел добрый посрамлён,
И бесом стал – не знаю я о том,
Ведь я от них поспешно удалён.
А вдруг она взяла его в полон?
   Меня сожрут сомнения и стыд,
   Пока она его не умертвит.


145.1

Она, создание Любви,
Сказала «ненавижу» – мне,
Но пробудив тоску в крови;
Вдруг поняла, что я – в огне.
Тогда сердечный пыл смягчив,
Браня себя за скверну слов,
Сменила тон, что стал учтив
И прозвучал не так суров.
Она добавила всего
Два слова, что как тёплый день,
Моё согрели естество,
И ночь в свою укрылась тень,
   Меня от горя отведя,
   Добавив только: «не тебя».

++

Примечание Шаракшанэ:
Сонет 145, в отличие от всех других в книге,
написан четырехстопным, а не пятистопным, стихом.
Его содержание и интонация обычны для галантной
сонетной поэзии, но необычны для сонетов <к Даме>,
особенно тех - мрачных по тону, полных грубых намеков,
- которые ему предшествуют. Исследователи выдвигали
различные объяснения такого контраста;
одно из них состоит в том, что сонет 145 был написан
гораздо раньше остальных и посвящен другой женщине.
----------------------------
Альтернанс ММММ ММММ ММММ ММ
4-хстопный ямб


145.2

Губами – творчеством Любви,
Ты «ненавижу» мне сказав,
Узрев страдания мои,
Смирила всё же гордый нрав.
И милосердием дыша,
Браня себя за злобный тон,
Жалея своего пажа,
Решила, чтоб не плакал он,
Перефразировать посыл,
Добавив солнечный финал,
Чтоб луч надежды тьму пробил,
И чёрный гений в бездну пал.
   Ты жизнь мою спасла в тот час,
   Добавив мягко, мол, «не Вас».


145.3 (по мотивам)

Своим прекрасным, нежным ртом
«Урод!» – сказала ты в сердцах,
Как будто капнув яду в ром,
Меня повергнула во прах,
Но спохватилась и, надев
Улыбку на своё лицо,
Изобразила тут же блеф,
Чтоб не добить в конце концов.
Многозначительно весьма
Вздохнула, дав последний шанс,
И озарила, как весна,
Финал пропела, как романс,
Смахнув щелчком жука с пальто:
«Урод! ... а ты подумал – кто?»


145.4 (вольная форма)

Перевод, вольная форма: жмжм-жмжм-жмжм-жж
5-ти стопный ямб.


Уста Любви воскликнув: «Ненавижу»,
Непроизвольно выдохнули мне –
Тому, кто жил в тоске, хотел быть ближе,
И стал унижен по её вине.
Мой горький вид её смутил наверно,
Тепло коснулось сердца дамы той,
И рассердившись на язык свой скверный,
Она свой гнев сменила на покой,
Прибегнув к исправлению простому,
Как ясный день, что прогоняет ночь,
Которая подобно духу злому,
Спешит в свой ад от искушений прочь.
   Она мне пояснила мысль поспешно:
   «Я ненавижу – но не Вас, конечно».


145.5 (вольная форма)

Альтернанс: мжмж-мжмж-мжмж-мм

Устами, воплощением Любви,
В сердцах ты мне сказала: "Ненавижу!" -
Тому, кто помнит нежности твои,
Тому, кто жаждет быть с тобою ближе.
Увидев огорчение моё,
Она сменила гнев опять на милость,
Собрав всё милосердие своё,
Ко мне потом иначе обратилась:
Финалом грубый тон перечеркнув,
Она как будто окна распахнула -
И зло умчалось, унося свой дух
В подземные чертоги вельзевула.
   Она сказала мягко, без прикрас,
   Одно лишь слово краткое: "Не Вас!"


146.1

Душа-бедняга, центр моей земли,
Которая в тисках своих же сил,
Зачем ты чахнешь, словно голь в пыли,
Но красишь свой фасад, что внешне мил?
За краткий срок аренды платишь ты
Так дорого, хоть дом идёт на слом,
Чтоб червь, наследник яркой нищеты,
Поел бы твой непобедимый трон?
Пусть лучше тело, твой худой слуга,
Зачахнет – в изобилие твоё,
И жизнь навеки станет дорога,
А внешний вид покроется гнильём.
   Питайся Смертью, королевой тризн,
   Она умрёт – тебе даруя жизнь.

++

Варианты замка:

   Так поглоти же Смерть, что ест людей,
   Она исчезнет – станет мир светлей.

+

   Глотай же Смерть, что пожирает всех,
   Она погибнет - в этом твой успех.


146.2

Душа-бедняжка, ты – ядро земли,
В котором сил мятежных легион,
Но почему ты чахнешь изнутри,
Сияньем злата взятая в полон?
За краткий срок аренды твой платёж
Высок, хотя твой дом едва стоит.
Червям в наследство ты себя сдаёшь –
И в этом цель и устремлений вид?
Душа, живи и платья не жалей,
Пускай оно послужит для тебя,
А ты купи божественный елей,
И стань богаче  в блузе из тряпья.
    Пускай же Смерть заплатит за банкет,
    В таком раскладе проигравших нет.


146.3 (по мотивам)

Душа моя, пичуга в тесной клетке,
Не ешь, не пьёшь, терзаешься судьбой,
А я твой домик крашу краской светлой
И постоянно клянчу: «Птаха, пой!»
Ты платишь за аренду слишком много
Хотя твой кров реально обветшал.
При внешнем блеске, жизнь твоя убога,
И ты убого встретишь свой финал.
А может быть, всё сделать по-другому?
Пора бы из слуги верёвки вить –
Живи за счёт меня, отведай рому,
И возроди веселие и прыть!
   Когда же Смерть за мной придёт с клюкою,
   Я дверцу клетки для тебя открою…


146.4 (вольная форма)

альтернанс: МЖМЖ-МЖМЖ-МЖМЖ-ММ

Мой дух – бедняк, ты центр моей земли,
Страстями грешными  себя измучил.
Зачем ты бросил сердце на угли,
Но внешность красишь, чтоб смотреться круче?
Зачем ты платишь дорого за дом,
Который всё равно придёт в упадок?
Чтоб черви съели этот хлам и лом,
И это – всё? Тебе конец сей сладок?
Мой дух, живи, и счёты предъявляй
Слуге, который даст тебе заботу,
Продли свой срок перед вступленьем в рай,
Не упусти божественную квоту.
    Прожёра-Смерть вернёт тебе паёк,
    Пусть с голоду умрёт, тебе же – впрок.


146.5 (вольная форма)

альтернанс: ЖМЖМ-ЖМЖМ-ЖМЖМ-ЖЖ

Душа моя, ты центр греховной плоти,
Снедаемая страстью изнутри.
Терпеть лишенья разве ты не против,
Держа фасон при этом – хоть умри?
Зачем ты платишь за аренду много,
Хотя жильё хиреет день за днём?
Чтоб черви, унаследовав чертогу,
Потратили его? Мечта ли в том?
Душа, живи за счёт убытка тела,
И на себя перенаправь доход,
Пустое время обрати умело,
Чтоб насыщался твой разумный плод.
   У Смерти отними её питанье,
   Пусть умирает, а бессмертье – дай мне.


146.6 (вольная форма)

альтернанс: МЖМЖ-МЖМЖ-МЖМЖ-ММ

Бедняга-дух, ты центр моей земли,
Исполненной греховными страстями.
Зачем ты чахнешь пленником внутри,
Но красишь стены яркими кистями?
Ты платишь мзду за краткий свой наём,
Хотя домишко всё-таки ветшает.
Затем, чтоб черви поселились в нём?
И в этом цель – воистину, большая?
Живи-ка лучше , дух, за счёт слуги,
Пусть чахнет он, а ты же – изобилуй!
И обменять тщету свою смоги
На  многих лет божественную силу.
   Питайся Смертью, косящей людей,
   И та умрёт, чтоб мир забыл о ней.


147.1

+) На мой взгляд, 8-я строка переведена не точно!
«Desire is death, which physic did except»
Дословно: «Страсть (желание), это смерть, что физика отвергает».

++

Моя любовь – горячка, что влечёт
К тому, что обостряет мой недуг,
И жаждет наслаждения ещё
В стремлении избавиться от мук.
Рассудок – врач, что лечит от любви,
Сердит, что я не слушаю его,
Ушёл, и я отчаяньем убит:
Желанье – смерть, науки статус-кво.
Я безнадёжен, разума лишён,
И в лихорадке, и в смятенье чувств,
В своих словах – то страшен, то смешон,
От истины далёк и в мыслях пуст.
   Тебя, как светоч, видеть был я рад,
   Но ты темна, как ночь, черна, как ад.


147.2

Любовь моя – как жадный кровосос,
Лишает сил и снова пьёт и пьёт,
Ввергая сердце в пагубный невроз,
Бросая в жар и погружая в лёд.
Мой разум – лекарь от любовных мук,
Решив, что я никчёмный пациент,
Ушёл, а я замкнул порочный круг,
Где страсть и смерть готовят «хеппи-энд».
Что ж, без рассудка я приговорён,
В безумной лихорадке я ослеп,
И вместо слов я изрыгаю стон,
Никчёмный шут и глупости адепт.
   Я думал: ты чиста, как божий свет,
   Но вышло, что тебя чернее нет.


147.3 (вольная форма)

Любовью заболев, дрожу я весь,
Я в жажде, что меня же и съедает,
И возрождает вновь мою болезнь,
И этим мукам нет конца и края.
Мой разум – врач, обижен на меня,
Что равнодушен я к его заботе,
Ушел, и без него вдруг понял я:
Желанье – смерть, хоть физика и против.
Теперь, похоже, я неизлечим,
Смятенью и безумию подвластен,
Но вижу я одну лишь из причин,
Что разум мой разорвала на части.
   Виновница, чей лик светлей небес,
   Внутри тебя гуляет чёрный бес.


148.1

Любовь мне отдала свои глаза,
И видеть я нормально перестал.
И в голове творятся чудеса –
Мой ум не понимает их сигнал.
Глазам приятно то, что я люблю,
Но люди говорит, что всё не так.
Но если врут глаза – за что хвалю?
Мне непонятен этот кавардак.
Возможно ль доверять глазам любви,
Когда они почти всегда в слезах?
Ведь даже солнцу туча норовит
Всё затуманить, отражая прах.
   Хитра любовь: творит меня слепцом,
   Уродство превратив в прекрасный сон.


148.2

Увы, зачем глаза любовь дала,
Что видеть всё нормально не хотят?
Или она с ума меня свела,
Что разуму нет сил на трезвый взгляд?
Что значит, если нравится краса,
Но все вокруг твердят, что я не прав?
Неужто лгут любви моей глаза,
И разум мой наверно вряд ли здрав?
Глаза любви, что видеть им дано,
Когда они рыдают день, и ночь?
Ведь солнцу, что глядит через окно,
Ничто не может в сумерках помочь.
   О, хитрая любовь! Меня слепит,
   Чтоб за слезами скрыть ужасный вид.


148.3 (вольная форма)

Зачем глаза любовь мне подарила,
Что правильному зрению вредят?
А если не вредят, то где же сила
Ума, что ложно судит всё подряд?
Всё, что мне любо, кажется  прекрасным,
Но мир не соглашается со мной.
А если я неправ – любовь согласна,
Её глаза воинствуют с толпой.
Глаза любви, могу ли я им верить,
Когда их плач – отчаян и горюч?
Ведь даже солнце зрит не в полной мере
Сквозь пелену невыплаканных туч.
   Любовь хитра! Слезами ослепила,
   Чтоб я не видел то, что мне немило.


149

Зачем бросать упрёки в нелюбви,
Когда я лишь с тобою заодно?
Лишь о тебе фантазии мои,
И всё во мне –  тебе подчинено.
Дружил ли я когда с твоим врагом?
Любил того, кто был тебе немил?
Не исторгал ли безутешный стон
В ответ на твой воинственный посыл?
Что есть во мне, что я бы возгордясь,
Презрел своё служение тебе?
Всё лучшее во мне – твоя лишь часть,
Одной твоей послушно голове.
   Что ж, отвергай… Я понял твой секрет:
   Предпочитаешь зрячих, я же – слеп.


150

Откуда получила ты престиж –
Моей душой порочно управлять,
Приказывать  глазам не верить лишь,
Что благо света – не дневная стать?
Откуда обаяние взяла,
Что всё дурное в мыслях и делах
Ты обращаешь в силу естества,
Что стало мне превыше всяких благ?
Как научилась заставлять меня
Любить в тебе, что ненавистно мне?
И я люблю, тебя в том не виня,
Воздай же мне за подвиг  мой вполне.
    И если ты в грехах – любима мной,
    То я могу любимым быть тобой.

151

Любовь способна совести не знать,
Но разве совесть – не любви дитя?
На осужденье времени не трать –
Сама виновна, надо мной шутя.
Когда меня ты предаёшь, то я
Теряю часть себя в угоду телу:
Душа спешит уговорить меня
На торжество в любви легко и смело.
И плоть бунтует, язвлена тобой,
Поскольку ты – законный мой трофей,
И лечь готов я под твоей ногой,
И вновь подняться по вине твоей.
    Бесстыдством не считай любовь мою,
    Ведь для тебя ложусь я и встаю.


152

В любви к тебе я клятвы нарушал,
И дважды ты обеты преступила:
Сперва – супруг твой рогоносцем стал,
Затем – ушло, что между нами было.
Тебя виню я только в двух грехах,
Хотя я сам имею двадцать с лишним!
Тебя в мечтах носил я на руках –
Я, заблуждаясь, лгал себе и ближним.
Я клялся от души, что ты добра,
Что ты верна любви и постоянна,
Что ты чиста, как мера серебра,
Зажмурившись, я пел тебе осанну!
    Глазам я видеть правду запрещал,
    И потому мошенником я стал.


153

Свой факел бросив, Купидон уснул.
Прислужница Дианы,  видя это,
Взяла тихонько сей любовный пул
И сунула в родник, в долине где-то.
И от огня Любви родник вскипел,
И сохранив священный жар навечно,
Он стал целебным для безвольных тел,
Врачуя их от немощей сердечных.
Когда же мальчик факел вновь зажёг
От взгляда милой, и меня коснулся –
Я, заболев, искал в тех водах прок,
Но не нашёл, и так ни с чем вернулся.
   Лечебный омут, что поможет мне,
   Найду в очей любимой глубине.


154

Однажды спал младенец, бог Любви,
Беспечно факел рядом положив,
А мимо шёл, держа венки свои,
Отряд чистейших, благородных нимф.
Одна весталка девственной рукой
Решилась взять священный тот огонь –
И  генерал  –  утратил символ свой,
А полк его был тем разоружён.
Потом девица,  факел остудив
В источнике, с победою ушла.
Родник же этот,  от любви игрив,
Стал вдруг вершить врачебные дела.
   Хоть воду греть – огонь имеет прыть,
   Вода ж – любви не в силах охладить.

++