Пламенный квартет - часть II

«Пепел на рукаве старика -
Пепел розового лепестка.
Пыль, поднявшаяся столбом,
Выдает разрушенный дом».
(Томас Элиот, «Четыре квартета», «Литтл Гиддинг»)

«Зло будет отмщено, наказано,
А родственникам жертв и вдовам
Мы горе облегчить обязаны
Еще каким-то новым словом».
(Борис Пастернак, «Одесса»)

Пепел на рукаве старика -
Отблески розового лепестка
В глазах, уже не ищущих в ночи
От рая потерянные ключи.
У врат его стон и плач.
Неумолим и жесток палач
Разрезающий ткань мозга. -
Так умирает воздух.

Вода и огонь дадут завершенье
Начатому разрушенью.
К небу возносится пламенный стон 
Города, созерцающего сюрреалистический сон. -
Пред ним древа великого стать,
Змеиного глаза зеркальная гладь.
В зрачке его блещет, сгорая, звезда. -
Так умирают огонь и вода.

Орды карателей, стрел острых рой
Заняты смертоносной игрой.
Поражают уши, глаза и рот
Проливая яд из черных сот.
Соткана нацистская сеть -
Занесена над землей атакующих плеть.
Веселится криворожский шут, не веселя.
Так умирает земля.

В колеблющийся час перед рассветом
Близ окончанья ослепленной ночи,
У края нескончаемого круга,
Когда разивший жалом голубь-демон
Исчез за горизонтом приземленья,
Вхожу в Одессу, где огонь предвечный,
Мерилом став того, что есть и будет,
Приходит в мир, оплавив скорбно грани
Акаций белых и деяний темных,
Раскидистых платанов, междометий,
Бессмертников, певучих лип и вязов, 
Нежнейших возгласов под сенью неизбывной,
Каштанов буйных и жизнелюбивых, 
Чтоб встретить горе и войти в горнило,
Возвысить сердце состраданья жестом
Всем родственникам жертв, земле и вдовам.
Боль разделить, венчаясь новым словом.

Баклан, воздевший клюв молитвенно на пирсе, 
Соленой влагой крылья окропляет,
Как будто слезы в перьях укрывает,
Продляя мой призыв луча с рассветом.
Пернатым став, я соль теней вбираю
И содрогаюсь от лучей больного солнца,
Которое приходит и уходит
В надежде на земное исцеленье.
Познав предел среды людской и страстной,
Хотя оно, как я, неисцелимо.
Выбрасывает в мир протуберанцы,
В своем горниле держит плазму веры,
Во тьме неся завет своих горений.
Меж зол бредет терзающийся дух,
Покуда в очистительном огне
Ты не воскреснешь и найдешь свой ритм…

День занимался. Посреди раздора
Он, кажется, меня благословил,
Баклана песнь приветствуя над морем,
Огнем небесным на земле почил,
Восстав из пепла в жертвеннике духа,
Над скинией одесской пребывая,
Пред чашей жизни воздавая дань.