Под пеплом серым тихо угли тают

Под пеплом серым тихо угли тают.
Огонь вздыхает всплеском синевы.
А ночь осенняя морозом зацветая,
Сжимает мир до чёрной тишины.

Ушли сородичи и дочь – глаза кричали,
Но есть закон. И вот я у костра.
Я болен, стар, глаза мои устали,
И знаю не дожить мне до утра.

Костёр живой тоскливо затухает.
Уж не согреться не осталось дров.
А с неба низкого снег редкий валит, валит.
Готов ли я уйти в долину снов?

Нет, не готов. Жизнь в памяти вскипает
И не даёт удавку затянуть.
Тепло костра неумолимо тает.
Пора, пора готовиться мне в путь.

Я собирал свидетельства веков
О развращающей порочной силе,
Что хуже явных, яростных врагов
Народы хитростью ведёт к могиле.

Я сотни книг собрал, чтоб осветить
Дела жидов-дегенератов хитроумных,
Чтобы историю иначе оценить
И сделать жизнь правдивей и разумней.

Не Дон Кихот кумир мой, не Ахав,
Что мировое зло увидел в Моби Дике.
Кумир мой – правда, что светилом став,
Покажет Зло в двуличном хитром лике.

Сознанье тает, в голове туман,
Но что вдруг затрясло, заговорило,
Бред это, сон, а может чувств обман.
И будто подняло и опустило.

В тепло, в уют, в мотора песнопенье,
В приятную невежливость ухаб,
И с Димой Селивановым общенье,
Сквозь сон, сиденье мягкое обняв.
Так выжил я. В России так бывает,
Что общий враг людей в беде сближает,
Соратник и поможет и спасёт.
Дух племени светящих не умрёт!

И Русский Русскому помог-
Вернул меня к Святому делу,
И снова сердце закипело,
 И снова к бою я готов.