3 07

Забей косами всю мою молодость,
золотистую, в такт танцующую.
Я вернусь в твою жаркую холодность
со слезами, бескрайне льющимися.

Закрути в шею гайки ржавые,
чтоб ни выкрутить, ни перебить.
Чтоб за стенами тёмно-алыми
ни один нас не смог полюбить.

Затяни мои руки лентами,
что застыли на дне речном.
Я с твоими экспериментами
стану самым заклятым злом.

Разбуди меня в три ноль семь,
пока небо греется звёздами,
чтобы стали мы вновь никем
под ничьими сосновыми гнёздами.

Разбуди меня в три ноль семь.
В три ноль семь. Ни минутой позднее.
Чтобы стали мы вновь никем,
чтобы завтра стать чуть роднее.

Чуть роднее. Чуть дальше. Чуть.
В три ноль семь. Обещаю ждать.
И мой самый тернистый путь
перестанет меня ломать.

Я подопытный в лаборатории,
твоя тень мне ласкает кожу.
Меня дёргает рваными горями,
чтоб не стать на тебя похожим

и не слиться с тобой в мятеж,
заглушая последний стон.
Хочешь — плюй, хочешь — рви, хочешь — режь.
Напоследок плесни бурбон

и устраивайся у стеночки,
в три ноль семь раскидай звездопад,
моя грубая, хмурая девочка,
в твоих звёздах познал я ад.

Ад любви, ад болезненных истин,
девочка, верная сотням другим.
Мне с тобой (да и без) ненавистен
каждый лом под запретом сухим.

Каждый лом, пробивающий дно.
Провалившись, без тяги к свету,
в три ноль семь, если что рождено,
то погибло к зиме и лету.

Не сжимай мои грубые руки,
под луной притворно стыдясь.
Неизбежный прилив разлуки —
под наш личный умерший час.