В полумраке кафе, что тускнеет от дыма,
Палец гладит металл, словно кромку из льда.
Он свой выдох пустил, и душа уязвима,
И всё сердце зашлось, обожглось навсегда.
Здесь не нота звучит, а таинственный шёпот,
Что проносится нитью сквозь пыль от дорог.
Словно плачет он сам сквозь измученный ропот,
Откликаясь душой на десятки тревог.
Натянулась струна до предела, до боли,
Воздух мелко дрожит, как живая струна.
Этот холод по коже — от горестной доли,
От любви, что вчера не сберёг он сполна.
Выдыхает печаль он, и это дыханье
На усталые плечи скользит, словно лёд.
Мир застыл и внезапно утратил названье,
Лишь холодный металл всё поёт и поёт…
Стихотворение дышит той особенной меланхолией, когда остывшее кафе, холодный металл и затянутая струна становятся отражением внутреннего надрыва; автор точно передаёт момент, где физическое ощущение холода перерастает в чувство утраты. В строке про «горестную долю» и не сбережённую вчера любовь сквозит та самая щемящая нота, которая не отпускает после чтения. Ритм местами кажется немного сбивчивым, но это придаёт тексту живость и не позволяет ему превратиться в слишком гладкую зарисовку. Финал с металлом, который продолжает петь, оставляет пространство для размышлений о том, что действительно остаётся, когда всё остальное уже остыло. 🥀
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.