Афоризмы 6

Правитель, которого можно обвести вокруг пальца, сам похож на палец — одинокий, бесполезный и вечно указывающий не туда.

Народ называет разорение карой небесной, потому что признать себя добровольной жертвой собственной глупости — слишком высокая цена даже для нищего.

Кто раздавал смерть как валюту, тот не должен удивляться, что в конце жизни рынок обесценил его собственную. Инфляция в этой экономике — единственное, что растёт вечно.

Если вы хотите понять, почему правитель ничтожен, не смотрите на него. Смотрите на тех, кто его терпит. Там, где нет сопротивления, нет и достоинства — есть лишь рынок, где продают всё, включая будущее.

История не учит никого. Она лишь даёт достаточно времени, чтобы один и тот же фарс сыграли с новыми декорациями и с теми же зрителями, которые всё ещё верят, что в этот раз будет хэппи-энд.

Бедность — не порок, но она становится пороком, когда богатые начинают доказывать, что она — бедность - добродетель. В этот момент бедные перестают быть бедными и становятся очень опасными учениками.

Человек, однажды оправдавший убийство во имя высшей цели, уже не сможет оправдать свою собственную жизнь — разве что как высшую цель для чужого убийцы.

В политике, как и в театре, есть только один непростительный грех — не знать, когда твоя роль сыграна. Ты можешь быть великим трагиком, но если ты не уходишь из политики вовремя, ты становишься клоуном, а клоунаду в политике не прощают.


Бог не посылает дурных правителей. Бог давно устал от этой скучной работы. Дурной правитель — это продукт терпения, трусости и любви к дешёвой лжи.

Собака, которой описывают кость, рано или поздно осознаёт, что её хозяин — не субъект власти, а объект охоты. Таков закон диалектики: тот, кто не производит, становится продуктом.

Самый надёжный способ предсказать конец империи — это посмотреть на её начало.

Уходить надо не тогда, когда вас просят, и даже не тогда, когда вы чувствуете усталость. Уходить надо за секунду до того, как кто-то другой поймёт, что вы уже ни на что не годитесь. Это единственный способ сохранить лицо — и единственная стратегия, которая превращает финал в триумф.

Даже самое прекрасное здание, если его не снести вовремя, становится руиной, которая уродует пейзаж. И никто не спросит, каким оно было в пору расцвета, — все будут проклинать его за то, что оно загораживает горизонт.

Власть, как молоко, скисает незаметно, но первый же глоток открывает правду. Проблема в том, что старец у кормила продолжает считать себя сливками, тогда как весь мир уже чувствует кислый запах.