Неисцелённый бес у бездны на краю
нашёл анестезин больного детства ранам:
зола стыда першит, но во хмелю багряном
ч у ж о г о детства боль отрадна упырю.
А глупый агнец так и липнет к алтарю,
когда, испуганный, в порыве бесталанном
взывает к жалости... Но не дано баранам
растрогать мясника: «Заткнись иль запорю!..»
И жертву ловят в сеть, язвящую, как коготь,
и оставляют в ней – тугой сети рубцов –
в отчаянье края умолкшей бездны трогать...
и через день рубцы в шагреневый покров
твердеют... Точно змей вползает в мир бесчестный,
сквозь тело детское, чтоб отомстить из бездны.
горькая правда жизни, поданная в виде жуткого сюрреализма, по-настоящему пугает. по-средневековому так, по-босховски, благодаря ярким символичным образам. а сам процесс и причины трансформации как будто изложены психологом. очень сильно, очень впечатляет
Про Босха Вы здорово упомянули) Как-то сразу спохватываешься, что для темы такого рода куда важней обратная трансформация – происхождение человека) Тем более что, как только выбрался, «происходить» в человека – самый естественный процесс, осчастливливающий). Кстати, «достоевщина» тут многое помогает осмыслить (пусть даже через опыт, что ли, повторного переживания).
Огромное спасибо, Крис, за внимание – оно для меня, если честно, до сих пор какое-то необъяснимое чудо)
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.