Три дня

Ни звонка, ни шагов, ни лица, ни щели в стене — только плесень и пыль.
Тени ползут по стенам, сжимая пространство до пульса, до хрипа, до пустоты в спине.
Счёт остановлен, числа стёрты, память рассыпалась — только чёрная быль.
Три дня — это вечность, которая влезла в три дня. Не вздохнуть. Не уйти. Не проснуться. Не мне.

Ни рассвета, ни сумерек, ни смены теней на потолке — только тяжесть и гнёт.
Тишина не отсутствие звука — тишина это гиря, которая давит на кости и веки.
Не пить, не есть, не спать, не думать, не звать, не молить — всё наоборот.
Три дня — это чёрная, вязкая, липкая гладь. Это выдох. И вдоха нет. Ни на миг. Ни навеки.

Ни утра, ни дня, ни ночи — ни числа. Только пыль на руках и зеркала муть.
В зеркале — пустота. На стыках — пустота. За окном — пустота. Внутри — пустота.
Память в пепел, сознание в пыль, тело в фон — ни причала, ни дна, ни груди. Не вдохнуть.
Три дня — это выжжено, выгрызено, выплюнуто. Ни жеста. Ни вздоха. Ни звука. И точка. И не та.

Ни звонка, ни письма, ни следа, ни надежды, ни боли, ни «отойди».
В этой пустоте без дна, без берегов, без середины — только грязь и тоска.
Ни шага, ни жеста, ни взгляда, ни слова — ни тени, ни света, ни лица.
Три дня — это всё. И ничего. Это точка. Это я. Без тебя. Навсегда. Навсегда. Навсегда.