Маска

В блистающем зале, где свечи, как звёзды, горят,
Мы в масках изысканных тихо скользим сквозь наряд:
Улыбка — алмаз, безупречен изящный поклон,
Но в сердце — безмолвный, глухой, безысходный закон.

Мы шепчем слова, что подобны хрустальным мечтам,
Сияют в глазах — отраженья,  дань пышным пирам,
Но тайная боль, словно призрак и душу саднит
В ней блеск от пиров, то осколки, ведь мир твой -  разбит!

О, маска! Притворства искусная ткань золотая!
Скрываешь страданье, как древний, заветный обряд.
Мы счастливы будто и музыка льётся, блистая, 
Но в тьмы глубине —  тоска, да немой, горький взгляд.
Как призраки снов, мы танцуем в обманчивом свете,
Где каждый — актёр, и играет он роль до конца:
«Я счастлив!  Любим! Да и в доме моём — только лето!» —
Но ропот души заглушает, тех слов кружева.
И взгляд, что пронзает, как острая, тонкая сталь,
Таит в себе горечь, которой не высказать вслух:
Там боль, что рассвет, растекается медленно вдаль,
Там стон, что запрятан от глаз, от терзаемых мук.

О, маска! Притворства искусная ткань золотая!
скрываешь страданье, как древний, заветный обряд.
Мы счастливы будто — и музыка льётся, блистая, —
Но в тьмы глубине — лишь тоска да немой, горький взгляд.
Мы строим фасады из нежности, света и ласки,
Из сладостных слов, из улыбок, что тают, как воск.
Но в комнатах тайных, за шторами бархатной сказки,
Лежит одиночества тяжкий, холодный чертог.
И каждый из нас, как скиталец в чужом, злом краю,
Несёт этот груз, этот ужас немой пустоты,
Где нет ни надежды, ни света, ни слова «люблю»,
Лишь эхо вопросов в безмолвной, холодною тьме.


О, маска! Притворства искусная ткань золотая!
 Скрываешь страданье, как древний, заветный обряд.
Мы счастливы будто и музыка льётся, блистая, 
Но в тьмы глубине  лишь тоска да немой, горький взгляд.
И так до конца — сквозь сиянье и звон серебра,
Мы будем играть, позабыв про живую мечту,
Где сердце, как птица, томится в плену без добра,
Где правда — лишь миг, а притворство — вся жизнь на свету.