Буки

Вторая в строю, но первая по сути.
Азъ — это я, одинокий звук в пустоте.
Но когда приходит она, Буки,
начинается разговор.

Она не просто «Б».
Буки — это дерево, шершавый бук,
на котором нож вырезал первую весть.
Это не просто буква — это письменность,
мост от немоты к слову.
Азъ и Буки — я и письмо.
Начало и продолжение.

Царапина на камне, палец в золе, птица на глине.
Никто не знал, что оставляет не след,
а голос, который переживёт автора.

Буки оказалась дверью.
Распахнули — и хлынуло:
дождь, любовь, боль и страх.
Письменность — это попытка
остановить время.
Но она не просто останавливает,
она его множит.
Одно слово, написанное в Афинах,
расцветает в руках в Токио.
Мысль умершего человека
стучит в висках живых
просто потому, что они открыли книгу.

Без письменности — мы дети без родителей,
цивилизация с амнезией.
Каждое поколение начинало бы с нуля,
не помня ни Гомера, ни атома, ни слова «помни».

Письменность сделала нас видом,
способным на совесть.
Мы записываем не только «сколько должен»,
но и «не убий», и «возлюби».

И всё это — выражено во второй букве, Буки.
Из шершавого бука, на котором чья-то рука
впервые решилась оставить своё Я.

Мы пишем, надеясь быть понятыми.
Читаем, впоминая начало.
Это не чернила, не пиксели, не глина и не бук.
Это голос, который мы отказались отпустить в пустоту.
Голос, отразившийся от неба в Буки.