Сафари местного разлива

   Спешил к тебе по тропке одинокой,
   и ночь дышала сверху, как жираф.
   А я хотел твоей любви глубокой,
   что пахнет ветром африканских трав.
       А.Ф.

Я шёл в «качалку» мимо гастронома,
имея стратегический резон:
хотелось быть могучим и весомым,
большим и мускулистым, как бизон.

А ты – навстречу, в шапочке из фетра:
под ней косичек сто заплетено.
Была стройна, как лань, и пахла ветром,
как юное игристое вино.

Дрожали звёзды, будто карамболы.
Луна блестела, словно мангостан.
Спросил, как звать. Сказала: «Эниола».
И я назвался весело: «Аян».

Представив край суровый, многоликий,
я в мыслях танец бёдер рисовал.
Казалась мне загадочной и дикой
живая философия саванн.

Желал постичь среди тоски и мрака,
под вой ветров и скрип дверной петли:
земная страсть – внезапная атака,
как жар песка, сиявшего вдали.

Но я застыл – и сразу стало зябко.
Дышала ночь, как призрачный жираф.
Хотелось мне сгрести тебя в охапку,
когда вдохнул дурман душистых трав.

И вдруг жираф, дышавший сверху где-то,
чихнул в ночи, качая Млечный Путь...
Смеясь, ты мне сказала:
— Ладно, детка.
Купи к вину поесть чего-нибудь.



* Карамбола, мангостан (мангустин) – экзотические африканские фрукты.
** Эниола, Аян – африканские имена, женское и мужское соответственно.



Отклик Михаила Просперо

Африканская аффективность

А я хотел твоей любви глубокой,
что пахнет ветром африканских трав.
А.Ф.!

А я белел, как парус одинокой
что в общем-то классически непрафф.
За лав!

А ты была, да нет - какой Набоков?
что Гумилёв писал - ма шер жираф...
А он граф.

А на сафари я украдкой срезал локон
что получилось! И доволен, как удафф!
Афф...