Монолог забытой девочки

Ты всех спасала. Только не себя.
И зеркало гасила кирпичом,
Чтоб девочка внутри, едва дыша,
Не смела плакать даже о своём.

Но в три-ноль-ноль как в зеркале — стекло.
Она стояла: в розовом, босая.
И тихо, словно ветер сквозь дупло:
«Ты любишь всех. А я тебе — чужая?»

Ты рухнула без звука в тишину,
Где сорок лет никто не ожидал.
И в первый раз — не мать, не долг, не тьму —
Ты обняла ту девочку — себя.

Ты помнишь, как всё это началось?
Когда впервые сделала «не очень»?
И то, что «надо», то, что «не сбылось»,
Кроила дни, сплетая в нити ночи.

Когда впервые голос твой умолк
Не от обиды — от бессильной муки,
Когда привычным стал щемящий ком
И опустились от бессилья руки.

Ты извинялась, что опять больна.
Что не хватило сил на чью-то драму.
Что иногда хотела быть одна.
Что из тебя не вышла «эта мама».

Та, что с картинки, из чужих сетей,
Печёт пирог и дом хранит в порядке,
А не рыдает в ванной от детей,
Сдирая с ног присохшие колготки.

Ты всем была — жилеткой, кошельком,
Таксистом, прачкой, няней, утешителем.
Ты дом несла на панцире своём,
Себя считая вечным должником
И самым главным в мире разрушителем.

Ведь ты не та. Не так уж и сильна.
Не так добра, не так умна, красива.
И эта бесконечная вина
Тебя ломала, гнула и косила.

И вот оно. Разбитого стекла.
И девочка — семь лет, глаза большие.
В них всё, что ты предательством сожгла:
Все «я хочу», простые и живые.

«Я есть хочу. Не твой дежурный суп,
А то мороженое, помнишь, в парке?
Я так боюсь твоих поджатых губ,
Когда ты зла из-за чужой «запарки».

Я так хотела платьице в горох,
Не эту кофту — «практичней, теплее».
Я слышу каждый твой уставший вздох.
Пожалуйста. Люби меня. Сильнее.

Сильнее всех, кому ты жизнь кладёшь
К ногам, как пёс, в надежде на «спасибо».
Ты им себя до крошки раздаёшь,
А я стою, забытая, как глыба

Холодной соли посреди души.
Ты видишь, я уже окаменела?
Не надо их. Меня ты обними.
Ведь я — и есть твоё живое тело.

Твоя душа. Задушенный росток.
Ну, обними же, слышишь, будь смелее!..»
И рухнул мир. И вырвался поток
Того, о чём ты плакать не умела.

Ты выла так, как воют на луну,
Теряя всё — детей, страну, рассудок.
Ты выла за себя. Всего одну.
За каждый прожитый тобою суток.

И сорок лет спрессованной тоски
Прорвали плоть, и мышцы, и блокады.
И детские ладошки у щеки
Шептали: «Плачь. Я здесь. Не бойся. Рядом».


*** Бойков Ю.Б. (23.05.2026) ***